Перед Апостолом любойЮнец, не знающий ответа.Как пассажир, что без билета,Посланник из другого света,Стоит с понурой головой.А этот, ростом небольшой,По виду вовсе не герой,Немного лысый, весь седой.Хотя когда-то был брюнетом.Стоит, не опуская нос,И глядя в очи не робея,Петру сказал, что за идеюОгромный груз себе на шеюВзвалил, хоть был и наг и бос,Пролил немало горьких слёз.Став для потомков, как колосс,Петру вопросом на вопросОтветил как еврей еврею.Меня узнать не может он?Ты не Апостол, а мякина,Размяк от скуки и рутины.Стоишь и смотришь с кислой минойНа тех, кого привёз Харон.Меня зовут Бен-Гурион.Мечтал я близ горы СионПостроить новый Вавилон.Хотя родился Дэвид Грином.Я был действительно зелён,Когда приехал в Палестину.Познал кибуца дисциплину.Работал не жалея спину.Я был, как юноша влюблён.К Рахиль любовью окрылён,В составе «Поалей Цион»Активной жизнью поглощён,И постепенно стал мужчиной.Отец мой — стряпчий и писецБыл убеждённым сионистом.А я наивным атеистом,Мечтал пройти по жизни чистым,Как всякий молодой птенец.В те годы каждый молодецБыл начитавшийся мудрец.Любой невежда и глупецСебя считал социалистом.И мне хотелось поскорейПисать не оды, и не саги,А двигаться, пусть мелким шагомК своей мечте. Я не был магом,А был рабом своих идей.Мечтал о том, чтобы еврей,Как большинство других людей,Свободно на земле своейМог жить под бело-синим флагом.— Я узнаю тебя теперь.Прости меня великодушно,Так рад тебе не показушно.Хочу принять тебя радушно.Совсем не весело, поверь.Людей своею меркой мерь,На всех рычи, как лютый зверь.А открывать пред каждым дверьДве тысчи лет довольно скучно.Тебя я знаю хорошо,Но ты мне всё-таки поведайО достижениях и бедах,О неудачах и победах.— Да, я нелёгкий путь прошёл,Найти пытался смысл и толк.И жизни воз тянул как вол,Бывал частенько пуст мой стол,И обходился без обеда.Я в Палестине был не гость.Меня по миру поносило,И к этим берегам прибило.Однако сердце не остыло,Хотя порою вкривь и вкосьТекло. Друзья твердили: — брось,Всё как-то сложится авось.Вести мне часто довелосьВойну без фронта и без тыла.Друзей немного нажил я,Одни соратники по делу.Кипел мой мозг, и сердце пело,На бой душа рвалась из тела.Казалось это всё не зря.Я шёл, со мной моя семья,И вся священная земля,А также верные друзья,На бой, с врагом поднявшись, смело.Мы всё поставили на кон,И ждали той сакральной даты,Когда британские солдатыПокинут милые пенаты.Стал наконец-то явью сон.По соглашению с ООН,Как в сказке близ горы Сион,Израиль был провозглашёнВ день окончания мандата.Не долог был триумфа час.По приказанию АмманаПошли войска от Иордана.Послал сторонников КоранаКаир, Багдад, Бейрут, Дамаск.Взрывались мины и фугас,Казалось, горизонт погас.Со всех сторон неслись на насКак стаи птиц аэропланы.О, это был неравный бой.Никто до этого не ведал,Что ждут страну такие беды.Столь кровожадного соседаНам будет послано судьбой.Что он окажется такойНа стоны детские глухой,Жесток, неумолим порой.И тем весомее победа.Промолвил Пётр: — позволь сказать,Любезный отпрыск Гуриона,Отец страны, слуга закона.Не в том ли мудрость Соломона,Чтоб эти войны избегать,Предусмотрев, не допускать,Чтоб приходила вражья рать,Не ждать, чтоб стали расчехлятьОпять семь труб Иерихона?Ведь был проект создать странуВ местах, где климат был прекрасный,А небосвод обычно ясный.Приобрести участок частный,Незаселённый, за мошну.Так нет, послушав Сатану,Пришло еврейскому уму,Обречь на вечную войнуСвой избранный народ несчастный.Я сам люблю Иерусалим,Познал в нём горе и удачу.Неразрешимая задача —От Фиджи и до АппалачиНайти, кто был бы с ним, сравним.Я тут был счастлив и гоним.Здесь повстречался божий Сын.И я нередко вместе с нимМолился пред стеною плача.Тот город свет моих очей,Как Назарет и Нагария,Как Акко, Негев, Самария.Здесь Богородица МарияНедосыпала с Ним ночей.То город праздничных свечейИз всех религий. Он ничей.Звучать не должен звон мечейСредь мусульман и иудеев.Я сам еврей, и был бы рад,Чтоб все в одном собрались месте.Чтоб не было кровавой мести,И не пришлось грустить невесте,Пока её жених солдатВ руках сжимает автомат.Что бы не шёл на брата брат.Чтоб расцветал в пустыне сад,И получалось всё по чести.Но эмигрантская странаВсегда конфликт с аборигеном.Он возникает непременно.Вдруг наступают перемены.А вновь пришедшая волнаНародам местным не нужна.Земля ненавистью полна,И неизбежная войнаСметает старое колено.Жизнь без соседей нелегка,Но людям вечно очень тесноВ своём краю, и если честно,Такое было повсеместноВо все эпохи и века.Текла кровавая река.Пришедшие издалекаНе успокоятся покаНе уничтожат племя местных.Потомки их считать начнутТот край своей землёй исконной.Поднявшись дружною колоннойПризнают новую Корону.Напишут летописцы труд,И всё конечно переврут.Скуёт народ какой-то плут,Держа в руках калач и кнут,Веригой нового закона.Так было на земле святой.Прогнулись под пятою Рима.И от руки неумолимойБежал народ ИерусалимаКуда попало, в край чужой,В лохмотьях старых и босой.Пошёл с протянутой рукой.Своей еврейскою судьбойПо свету белому гонимый.Промолвил странник: — где б не жил:В России, Польше или Перу,Одессе, Гомеле к примеру.Язык, историю и веруЕврей с любовью сохранил.Ему Эрец Исраэль мил,И никогда бы не простилТому, кто ехать предложилВ Уганду, прочую химеру.Другой земли не нужно нам,И нет страны на свете краше.Пусть горек хлеб и постна каша,И не бывает полной чаша,Здесь жил Моисей, Иов, Адам,Иосиф, Ной и Авраам.Здесь высится священный Храм,Тут ближе к небу и богам,И здесь могилы предков наших.Пусть здесь араб и бедуин,И неприветлива природа.Жара нещадная пол года.Потом дождливая погода,Всепроникающий хамсин.Пусть злобно смотрит сарацин,И распевает муэдзин.Мы жить, готовы рядом с ним.Здесь корни нашего народа.— Апостол, я твердил не раз:У нас свободная держава.У мусульман есть тоже право,Пускай поют Аллаху славу,И совершают свой намаз.Я даже подписал указ,Что все у нас равны сейчас.Но если кто пойдёт на насПошлём «Фантомы» и «Меркавы».За это я готов страдать.Прервал Апостол эти речи:— Не может путь борьбы быть вечен.Согласна ли поставить свечиЗа упокой сыночка мать.Нельзя всё время воевать.Приходит время созидать.Поверь мне: никакая ратьНе хочет постоянной сечи.От войн люди устают.Народу не нужны парадыИ всевозможные награды.Ты спросишь: — что же людям надо?Они хотят покой, уют,Военных маршей не поют,Меч на серпы перекуют.И перекроят парашютНа подвенечные наряды.Ты храбро шёл на бой со злом,Тянул свой тяжкий воз с поклажей.Ты вроде победитель даже,Но сам Господь тебе не скажетНаверняка, что есть добром.Мелькнёт зарница, а потомНас напугает грозный гром.Всё в мире призрак и фантом.Бывает соль чернее сажи.Скажи мне, сколько ты греховСвершил, пытаясь встать с колена?Тебе припомнить «Альталену»?Слова друзей считал изменой,Сказав им много горьких слов.Непримирим ты был, суров,И за идею был готовНевинных тысячи голов,Сложить на плаху непременно.— Да! «Альталена» — мой позор.Повёл себя не как мужчина,А неразумная дубина.Так получилось, что с БегиномУ нас произошёл раздор.Тот недостойный разговорЯ вспоминаю до сих пор.Нехорошо, что личный спорНанёс урон непоправимый.О! Я имел несносный нрав,Бурлила в жилах кровь, как море,Я с Жаботинским вечно спорил.Но я с ним подружился вскоре,Хоть он во многом был неправ.Мы с ним как Иаков и Исав,Или Давид и Голиаф.Но у руля Державы став,Я стал прислушиваться к Торе.— Промолвить ты про Тору смог, —Сказал привратник, — разве ноги,Шагая бодро по дороге,Не приводили к синагоге,И не ступали за порог?Ты больше думал про налог,Про суд, ЦАХАЛ или острог,Кибуц, Кнессет, барак, чертог,И вдруг задумался о Боге.Построил ты страну — гибрид,И в этом кроется причина,Ведь пострашней, чем от хамсинаТеперь страдает Палестина.А ортодокс или хасид,Как дармоед и паразитНа шее общества сидит.Народ немного тяготитНеадекватный вес раввина.Всегда евреи путь найдут,Отличный от другого люда.Не раз потомки ИехудаВ своём краю творили чудо.Евреи тщательно блюдутШаббат, брит-мила и кашрут.Страну неумолимый спрутСжимает, гонит, словно кнутЗаконом ветхого Талмуда.Держава держится всегдаНа толерантности народа,Но в голове угла свобода.А тех, кто мчится против хода,Постигнет страшная беда.Промолвил старец: — на годаТеперь Давыдова звездаВзошла, и больше никогдаЕй не покинуть небосвода.Я был идеей одержим —Евреям принести спасенье.А кто прожил без прегрешенья?Так огласи своё решенье.Я славу знал, и был гоним.Ответил Пётр: — мистер Грин,Мы сами свой маршрут черти́м.Куда дорогу мы мостимОбычно добрым намереньем?
