Апостол Пётр издалекаУвидел, как идёт долиной,Уставший от дороги длинной,Уже немолодой мужчинаК нему походкой старика,На мир, взирая свысока.И словно меч в его рукахСверкала медная клюка,И хищный взгляд его орлиный.— Ты кто таков, — скажи старик, —Познал наверно в жизни беды?— Я вождь, моё такое кредо,А ты меня считаешь дедом.Вся жизнь моя прошла как миг.Сквозь детский плач и женский крикЯ в суть земных вещей проник.Вглядись внимательно в мой лик.Неужто он тебе не ведом?Да, было время, мой портретВисел в любом немецком доме,И в каждом с марками альбоме.А дамы в сладостной истомеМне слали из толпы букет,Любовь и пламенный привет.Я несколько счастливых летДарил всему народу свет.Конечно иудеев кроме.— Я, наконец, тебя узнал, —Апостол встретил взглядом колким,И словом острым как иголка.Ведь ты ходил обычно с чёлкой,Усы как щёточка сбривал.Манипулятор и бахвал.Нацизм вознёс на пьедестал.Себя всё время окружалТолпой садистов и подонков.Ты пулей в голову сражён.Поступок сильного мужчины.Потом тебя и труп феминыСпалил сержант, облив бензином.Ты обгорел со всех сторон,Но с виду истинный пижон.И я немного поражён —Обычно тот, кто был сожжёнНе выглядит таким павлином.— Ты прав, я не настолько глуп.Ума и выдержки хватилоНе покориться вражьей силе,Не ждал, когда ударят с тыла.Что делать? Мир жесток и груб,Ломает и столетний дуб.Пришлось убрать усы и чуб,А двойника-еврея трупСпалили вместе с Евой милой.Несчастную страну своюПокинул на подводной лодке,В простом мундире и пилотке.Пока фанаты драли глотки,Ещё прожил в чужом краю,Там где Хорст Вессель не поют,Там где спокойно как в раю,Царит покой, царит уют,И где спина не знает плётку.— А как же брошенный народ?Ты приказал им быть убийцей,Разрушить многие столицы,И над святынями глумиться.Теперь стоишь вот у ворот,В бессильной злобе кривишь рот.Ответил Фюрер: — гнусен род,Ему дороже бутерброд.Он не достоин, быть арийцем.Я думал правотой идейПоднять народ на бой кровавый.Создать великую державу,Её дела овеять славой,А он не лучше, чем еврей —Подонок, шкурник, прохиндей,Предатель, трус и лицедей,Никчемный маленький плебей.Он жаждет хлеба и забавы.Народ Германии велик,И если б расы не мешали,Вливая гены всякой швали,У немцев не было б печали, —Зашёлся злобою старик,Сорвавшись в истеричный крик, —Дух иудейский не проник.Не осквернил бы хитрый штрихСвятые древние скрижали.Народу нужно объяснить —Кто друг, кто враг его заклятый.Чтоб проникала даже в пятыИдея. И тогда солдатыБез битвы не могли бы жить.Их офицеры в бой водитьСмогли, как Ареадны нить.И не пришлось бы слёзы лить,Как в год проклятый сорок пятый.Но лозунг должен быть простым,И примитивным, как солома,Глупцу последнему знакомо.При этом громогласней громаИ въедливым в глаза как дым.Народом в памяти храним,Чтоб каждый был согласен с ним,Чтоб лозунг был, не отделимНа службе, улице и дома.А я зажечь арийцев смог,Рисуя яркие картины,Их разум, вырвав из рутины,С очей, снимая паутину.Из недр мудрости изрёкПростой как Рурский уголёкЯ этим лозунгом увлёк.И важный преподал урокНародной массе примитивной.Апостол Пётр захохотал:— Ты сам себе противоречишь.Кого решил увековечить,О ком твои твердили речи?О тех, кто Гёте почитал,Над книгой Ницше размышлял.Или какой ни будь капрал,Кто книги вовсе не читал —Простой и глупый человечек.Тот, кто в житейской суете,Тебе детей своих доверил.Кто в эти лозунги поверил.Какой-то призрачной химере,Твоей несбыточной мечте.Провозгласив закон плетей,Ты вдруг с презрением к толпе,Повёл народ свой к нищете,Открыв им в преисподнюю двери.— Народ для счастья не созрел,Ему плевать на идеалыИ в жизни нужно очень мало —Лежать с женой под одеялом,Тут он чрезвычайно смел.Он хочет только женских тел,Чтоб фрау с детками имел,И чтоб она, устав от дел,Его кормить не забывала.Что для него любимый край?Ему величия не надо.Апостол взвился как торнадо:— Но ты повёл всё это стадо,Теперь за всех них отвечай.За все бесчинства хищных стай,За весь спалённый урожай.А ты попасть желаешь в рай,Хотя достоин только ада.— На рай не претендую я,И не страшусь гиены адской.Хочу простой судьбы солдатской.Ответь мне на вопрос дурацкий,Апостол мудрый, не кривяДушой, нисколько не коря.Напрасна ли борьба моя?А кущи рая не манят,Могу лежать в могиле братской.Ему Апостол отвечал:— Ты много горя сделал в мире.Твой лик весел в любой квартире.Теперь портрет лежит в сортире,А Нюренбергский трибуналТвоей борьбе оценку дал.Но ты стоять не пожелалКак твой отважный генерал,В своём начищенном мундире.— Да, что мне Пётр суд людей?К чему их мелочные страсти?Я твоего ищу участья,Ведь сам Апостол я отчасти,А не какой-то иудей.— А ты спроси у матерей,Державших трупики детей.Быть может дым твоих печейПринёс народу много счастья?— Ты не желаешь понимать,Апостол, ты ведь рядом с Богом.Хочу поговорить о многом,А ты твердишь мне об убогом,О том, что плачет чья-то мать.Быть может сын — отпетый тать,И сам способен убивать.А нам не стоит гореватьПо обитателям острога.Да, что нам эта суета.Не о житейской карусели,Я говорю — о высшей цели.О тех, кто строит цитадели,И есть заветная мечта.Они не прячутся в кустах,Не ведом им животный страх.Тем, кто вождём народа сталСлышны небесные свирели.— А у тебя мечта была? —Спросил Апостол, глядя в очи, —Прикрывшись волею рабочих,Как гнусный вор во мраке ночи,Творил заплечные дела.Палач твоим героем стал.Ты и парламент разогнал,Забыв, что сам туда попалВполне законно, между прочим.— Не говори мне про Рейхстаг, —Адольф ответил с удивленьем, —Вот где громада прегрешенья.Я принял верное решенье,Что показал им свой кулак.Туда пробраться может враг,Любой чудак, любой дурак,Любой пройдоха и слабак,А ты здоровайся с поклоном.Зачем все эти болтуны.Они внимания не стоят.У них желание простое —Отведать утренней пороюДве чашки кофе и блины.Они тупицы и лгуны.Их речи пафоса полны,Для поиска чужой вины,И словоблудие пустое.Не хочется и пары словНа них истратить в этом споре.Для них ничто людское горе.Они плывут в словесном море.Что толку от пустых голов?Тельняшку каждый рвать готов,Но ты скажи как рыболов:Кто отвечает за улов?Весь мир поймёт такое вскоре.В ответе должен быть один,Могучий духом и двужильный.Пусть он не очень щепетильный,Но энергичный и мобильный,Как наш Небесный Господин.Он великан и исполин,И самый умный властелин,Способный покорить Берлин,Держа страну в ладонях сильных.— Вот и держи теперь ответ, —Ему сказал Апостол строго, —Ты для чего напялил тогу?Чтоб вся страна шагала в ногу?Хотел ты покорить весь Свет.Нарушил Господа завет,Прославив нож и пистолет.Тебе мой дружеский совет:В грехах покайся перед Богом.— Я грешен, Господи, прости!Хотел пройти без катаклизмов,Но не сумел добить марксизма.И ненавидя сионизма,Я мало на своём путиУспел евреев потрясти.Да, я не Ангел воплоти,Но справедливость соблюстиПозволил идеал нацизма.— Чем провинился иудей? —Спросил Апостол, — сколько страсти.Его готов порвать на части.Ответил Гитлер: — нету счастья,Пока есть хоть один еврей —Порода гнусных торгашей.Не хватит газовых печей,Чтоб уничтожить их как вшей.И их финансовые власти.Они за горло держат людСвоим костлявым цепким златом.За их паршивые зарплатыИм подчиняются солдаты,Неправедный продажный суд.Всё покупают, продают.Всем миром правит вор и плут.И уничтожить власть иудСпособен только звон булата.Они всегда, они вездеГде раздаётся звон монеты.Их нацией полна планета.Коварно, алчно племя это.Их пейсы даже на звезде,И в Палестине на пескеОни оставили свой след.Распятый ими на кресте,Погиб Иисус из Назарета.Узнать их можно по лицу,И никогда не спутать с немцем.На шее носят полотенца,И добавляют кровь младенцевВ свою пасхальную мацу.Они поверили глупцуИ фанатичному лжецу.Призвать заблудшую овцуПридумал этот хитрый Герцль.Они придумали марксизмИ их теория опасна:Что люди делятся на классы —Арабы, персы, папуасы.Будь ты индус и караим.Будь ты хоть житель Филиппин.Капиталистами гоним,Любой рабочий дорог им.Им всё равно, какой ты расы.Прервал Апостол эту речь:— Я понял, что твоё желаньеНайти евреям наказанье.Чтоб всем народам в назиданьеЗвенел, дамасской стали меч.Для этой цели без предтечУстроил в мире эту сечь.Построил Бухенвальда печь.А где источник созиданья?Когтистой свастики удавЕвропу сжал в своих объятьях.Решил, что все арийцы братья.Притом небесные проклятьяНа них безжалостно послав,В них разбудил звериный нрав.Заветы Господа поправ,Спокойно умереть не дав,В кругу семьи в своей кровати.Твой бесноватый мозг чумнойСоздал бредовую идею,Что все пейсатые — плебеи.Ты говоришь, что в Бога веришь,Но божий Сын был иудеем.Небесной правил он страной.Евреем был Адам и Ной.А ты стоишь передо мной,Суд, ожидая неземной.А я ведь тоже из евреев.Ты долго ездил по мозгамНесчастным жителям Берлина,Что немец должен быть блондином.Глаза светить ультрамарином,Иметь высокий стройный стан,Как минарет магометан,Как Геринг — обожатель дам.А посмотри, какой ты сам.Твои идеи для кретинов.Ты кипятишься, держишь речь.А знаешь сам, какой ты расы?Ты далеко не светловласый,Мал ростом, не голубоглазый.Постой, молчи и не перечь.Хоть твой язык остёр как меч,Ты как евреи узкоплеч.Таких как ты бросали в печь,Рейх, избавляя от заразы.Тобой разбужен Сатана.Тебе скажу я с укоризной:Теперь теория нацизмаНациональным эгоизмомЗовётся. Сквозь слова виднаНесправедливая война,И в этом есть твоя вина.Твоя теория вреднаДля тех, кто ищет правду жизни.От этих гнусных лживых словВ мозгах людей бурлят вулканы.Нельзя гнобить чужие страны.И нанося на сердце раны,Их превращать в своих рабов.Гнать прочих от своих столовВо время праздничных пиров.А стадо по числу головСчитают, если те — бараны.Никто пока ещё не смогВесь мир поставить на колени.Тираны многих поколенийВ плену таких же настроенийШагали не жалея ног.Ты не усвоил их урок.Господь не очень им помог.Таких ссылал обычно БогНа муки в огненной гиене.
