Льешо старался следовать его примеру, однако преуспел мало. Он жалел, что не послал вместо себя Каду, как мог сделать любой разумный король. Она бы опустила все личные подробности в докладе, и он никогда бы ничего не узнал…
Вскоре, сопровождаемые Сенто, появились братья, Льешо вздохнул с облегчением, ибо атмосфера была напряжена до такой степени, что Ясное Утро даже отказался от музыкальных замечаний.
Балар – как обычно полный энтузиазма – кивнул, широко улыбнулся и обнял Льешо.
– Снова видишь сны, брат? Давно ты не включал нас в свои путешествия!..
Дальше объятия раскрыл Шокар.
– Как приятно видеть тебя снова… для разнообразия – без ран.
Ни один из братьев не придерживался церемоний, положенных королю.
Льюка, однако, заметил:
– Он не путешествовал. В минуту высшей необходимости силы покинули его.
Мы все обречены, звучало между слов Льюки, и принцы услышали подтекст.
Льешо на мгновение закрыл глаза, чтобы побыть наедине с собой, прежде чем ввязываться в ссору. Он забыл, как сложно стало мириться с безумием Льюки.
Тут вошел принц-целитель – в компании с Кариной и Болгаем, гарнским шаманом. Казалось, их прервали на середине серьезного разговора о мазях и эликсирах. Но Адар услышал все, что нужно. Он одарил брата мудрой улыбкой, которая так успокаивала Льешо в детстве. Слова он приберег для остальных.
– Действительно, в последний момент сила покинула его. Но уж точно это случилось не в минуту высшей необходимости, или он бы вообще здесь не стоял. А мы не ссорились бы по пустякам.
Шокар тут же раскаялся.
– Я сделал тебе больно? – спросил он и отступил, словно его присутствие могло растревожить невидимые раны. – Надо было поинтересоваться, прежде чем сминать тебя в объятиях…
– Все в порядке, – отмахнулся Льешо. Пираты не нанесли ему серьезных ран, и вообще все уже зажило. В конце приключения он выглядел не хуже, чем когда в последний раз виделся с братьями, поэтому о телесном здоровье они не слишком беспокоились.
Что сказать о слабости духа, сразившей его после борьбы с ураганом мастера Марко, юноша не знал. Льюка что-то чувствовал, и Льешо придется скоро этим заняться. Все братья, кроме Адара, озабоченно хмурились.
Принц-целитель отбросил волосы со лба Льешо, нашел уплотнения на месте рогов. Рука брата зажила с тех пор, как они простились среди лугов народа Кубал, но Адар до сих пор читал его, как открытую книгу.
– Ты многое пережил, – тихо заметил он. – Но не столько, чтобы вернуться с поражением.
– Не победил, однако и не разгромлен, – согласился Льешо. – А где Тинглут и Мерген? Надеюсь, не затеяли войну друг с другом?
Тут в палатку вошел Мерген – настолько вовремя, что Льешо подумал, не стоял ли он у двери.
– А вот и я, юный король.
Мерген явно слышал последние слова юноши. Он подтвердил это, добавив:
– Тинглут-хан, который поставил свои юрты неподалеку, скоро будет…
Хан поднял обе руки в приветствии, показывая, что безоружен. Таким образом он признавал высокое положение своих хозяев, но не их превосходство над ним, что подчеркнул бы поклон.
– Рискуя показаться невежливым, могу ли я сразу спросить, как чувствует себя мой племянник?
– Хорошо. Почти хорошо, – сказал Льешо.
Им выпала всего пара минут на обсуждение пугающих новостей. Согхар, пустынник Гансау, замещавший Харлола в отряде Льешо, вскоре присоединился к совету как представитель ташеков. Потом, звеня серебряными пряжками на шелковых одеждах, прибыл Тинглут.
– Я позавтракал, поэтому не стану садиться к столу ее милости, – заявил он.
– Этот… – хан кивнул на Сенто, который вошел следом за ним и теперь расставлял чашки для гостей, – этот сказал, что нас зовут на совет. Я думал, мы наконец-то выступим в поход, а теперь вижу, что снова придется болтаться позади молодого короля-шамана!..
– Болтаться или не болтаться, но я действительно призывал тех, кто выступит со мной – или потеряет все, – сказал Льешо, вздергивая подбородок, от чего давным-давно его отучал мастер Якс.
Тогда они с мастером пытались скрыть высокое положение юноши от убийц, которые бы отправили его на тот свет прежде, чем Льешо овладел искусством выжить. Сейчас его твердый взгляд, глубокий и темный от принятого решения и пережитых последствий, соответствовал выправке.
Как и подобало вождю с многолетней практикой, Тинглут-хан понял это. Если у него и оставались сомнения, он предпочел о них умолчать.
– А моя дочь? Есть какие-нибудь известия о госпоже Чауджин?
Льешо машинально потянулся к фибскому ножу.
– Как вам говорили Мерген-хан и его советники, к нашему сожалению, никто из народа Кубал или моих соратников не встречался с вашей дочерью. Демон, изумрудная Бамбуковая Змея, украла ее имя и заняла ее место в клане Чимбая, который тоже пострадал от клыков злодейки…
Мерген медленно кивнул, напоминая Тинглуту об их разговоре.
– Тогда что вы знаете о мнимой госпоже Чауджин, которая причинила столько боли?
