– Я так не хотел, чтобы вы меня презирали, – невпопад сказал Исари, рассеянно глядя на свои руки, бессильно лежащие поверх одеяла.
– Кто?
– Ты и отец. Я так и не сумел стать для отца его сыном, которым он мог бы гордиться… И я хочу, чтобы хотя бы мой младший брат меня не стыдился. Ты так презираешь слабость… Настоящий воин.
– Как давно ты живешь так? В борьбе с самим собой?
– Всю жизнь.
– Этери знает?
– Нет. Знает Иветре, но не всё. Может быть, догадывается Аче. Теперь знаешь ты. Я не маг крови. Я солгал. Я всем лгу. Постоянно. Это тело – оно слишком слабое, чтобы сдерживать проходящую сквозь него силу.
– Значит, ты Всадник? Создатель мира? Один из его Создателей?
Исари снова хмыкнул.
– Создатель? Нет, нет, конечно. Так, жалкое подобие, не более. Когда-то таких при каждом храме было вдоволь. Им поклонялись… жрецы приказывали им поклоняться – потому, что это увеличивало их силы.
– А твои?
– Их увеличивает корона, это правда. Вернее, те почести, которыми я окружён, те надежды, которые на меня возлагают. Когда мои подданные молятся в храмах за моё здоровье, а это случается нередко, мне становится легче.
– Но тогда почему ты болен?
– Сердце болит, потому… Впрочем, неважно.
Амиран не стал заострять внимание на этой оговорке.
– С чего ты взял, что я тебя презираю? Что я вообще имею право тебя презирать?
– Я даже над собой не властен, – прошептал Исари.
– Дурак, – припечатал Амиран. – Ну не дурак ли? Ты, владеющий такой силой, скрывающий её ото всех, ты – почти Небесный Всадник, невероятное существо… Боялся осуждения мальчишки?
Исари улыбнулся.
– Я не понимаю. Ты то укоряешь меня во всех грехах, то возвеличиваешь…
– Это я не понимаю! – воскликнул Амиран. – Если бы не эта вспышка, ты так и молчал бы?
– Справедливости ради, мне недолго осталось молчать.
Амиран похолодел.
– Так ты умрешь? Я думал… Я подумал сейчас, может быть, это неправда… то, что ты умрешь? Ты же так силен… – он вдруг хихикнул, вцепившись в волосы. – Жаль, твой духовник никогда не узнает, почему ты так не любишь молиться. Преклонять колени перед ровней – это глупо…
– Как бы то ни было, а я умру… – спокойно сказал Исари. – Это тело не предназначено для такого количества силы.
– Я слышал, что иногда старые маги переносят свое сознание в молодые тела, – задумчиво сказал Амиран. – Хоть это запрещено законом.
Исари кивнул.
– Да, такое случалось. Но неужели ты думаешь, что я способен на такую низость?
– Извини, – ответил Амиран.
Какое-то время они молча сидели, глядя друг на друга и понимая то, что ни один из них не хотел говорить вслух. Слова жалости были неуместны и бессмысленны. Но именно это чувствовал сейчас Амиран: жалость и восхищение.
– Я хочу, – очень тихо произнес Исари – Амиран скорее угадывал, нежели слышал его слова, – чтобы ты уважал меня. Я не прошу, чтобы любил. Я люблю тебя, и этого довольно…
– Братец… – тяжело вздохнул цесаревич, – какой же ты мастер всё усложнять… Право, твой духовник – несчастнейший из людей, если ты вываливаешь на него хотя бы половину всего этого. А бедняжка Этери? Ведь она гораздо чаще меня бывает с тобой. И ей ты поверяешь свои мысли гораздо чаще. Люблю я тебя, конечно, люблю. Но я ведь не девица, чтобы признаваться в этом. Надеюсь, у тебя родится дочь, которая будет уверять тебя в своей привязанности, раз это для тебя так важно. Иначе ты и своих сыновей замучаешь.
Исари хмыкнул, сказал:
– Подай мне воды.
Амиран вышел в примыкавший к спальне малый кабинет, принес воды в серебряном кувшине и продолжил свою речь:
– Ты привык считать меня ребенком, верно? Отвыкай.
Сейчас он чувствовал себя ответственным и взрослым. Сейчас, видя Исари слабым и усталым, он знал, что стоит за этой усталостью и этой слабостью.
– Я уже не ребенок, Исари. Не стоит прятать от меня правду, какой бы горькой она ни была.
Исари залпом выпил кубок воды, поставил его на столик у кровати.
– В гардеробной возьми рубашку. И покажи рану.
– Да какая там рана, – возразил Амиран. – Так, царапина. Сама зарастет.
– И всё же давай, я залечу.
– Это не навредит тебе?
– Нет, не навредит. Не беспокойся.
Амиран зачарованно смотрел, как его царапины исчезают под пальцами царя.
– Исари, – шепнул он. – Ты магоконструкт?
– В той или иной степени – да. Все Всадники – из тех, что жили при храмах, – магоконструкты. Бледные подобия тех, кого мы зовем Создателями. Если они вообще существуют или существовали.
– А Этери? Она поводырь?
– Вполне могла стать, но не стала, – ответил Исари и взмахнул рукой.
Царапины с комода исчезли, как и брошенные на пол вещи.
– Неживое я не умею чинить. Только уничтожать.
– Почему Этери не стала поводырем? Или нет, – Амиран остановился на мгновение, вспоминая все легенды. – Нет. Должно быть наоборот, верно? Гатенский князь – магоконструкт, Небесный Всадник на службе у царя Багры. Верно? Все эти легенды о безусловной верности… Это не верность. Это магический поводок. Почему получилось наоборот?
Исари ничего не ответил – он крепко спал. Во сне он казался очень несчастным. Амиран поправил одеяло и задумался. Ему было о чём подумать.
