Сложностей в проведении опыта я не видел, поскольку уже проделывал подобное в
Нет, я вовсе не собираюсь налаживать промышленное производство искусственных алмазов, но ведь земельный участок мне нужен не только для них… м-да, эту тему я подниму чуть позже.
— Ладно… Оставим пока этот вопрос в стороне, до натурного испытания, так сказать. А пока вернемся к твоей совершенно необоснованной уверенности в том, что во время постройки удастся скрыть особенности твоего проекта от возможных наблюдателей, — хмуро проговорил дядька Мирон, глядя на меня исподлобья.
— Очень просто, — улыбнулся я. — Он будет строиться как обычный трехсотрунник, с совершенно обычной гондолой. А все доработки будут производиться позже, в нашей мастерской. Тем более что по проекту тяжелых работ там не будет. Ну, почти… но мы справимся, я уверен.
— Подожди-подожди. Какой такой мастерской? — опешил дядька Мирон.
— Ну… я подумал… в общем, после постройки дирижабля денег у меня совершенно точно не останется, а я уже как-то привык к их наличию. Да и снаряжение к выходу — дело недешевое. Опять же жалованье команде…
— И? — прищурилась Хельга.
— Мне подумалось, что небольшая мастерская на отшибе, производящая различные приборы, стала бы хорошим подспорьем, — договорил я, пожимая плечами.
— Та-ак… подробности? Что за приборы? — хмуро сказал Завидич.
— Ну, например, такие как мой резак, сварочные аппараты, сигнальные системы… — начал я перечислять.
— Это вроде того, чем ты окружил свое жилище на свалке? — уточнил дядька Мирон. Я кивнул. — А сварочный аппарат — это что такое?
Я на миг замер… и хлопнул себя ладонью по лбу. Точно! Как я мог забыть?! Здесь же до сих пор не знают артефактной сварки! Видел же, видел на меллингской верфи, как работают с металлом! И с силовым набором, и с обшивкой… все на заклепках…
Когда я сорвался с места и понесся в свою комнату, Завидичи проводили меня недоуменными взглядами. А после демонстрации работы резака во всех возможных режимах дядька Мирон глубоко вздохнул…
— И это прочно? — поинтересовался он, рассматривая результаты сварки.
— Именно это — не очень, — честно ответил я. — Но могу сделать аппарат, скрепляющий металлы надежнее любых заклепок. У меня был такой на свалке, пришлось бросить. Громоздкий.
— М-да… это, конечно, не шкатулки-накопители, но… ох, Кирилл, и задал ты задачку. — Завидич покачал головой и, помолчав, спросил: — И что, сложно эту штуку сделать?
— Да нет. — Я пожал плечами. — Если использовать пресс с рунной матрицей, за день можно пять-шесть таких устройств собирать. В одиночку, разумеется…
— Знаешь, а я бы занялся таким производством… — протянул дядька Мирон, и я улыбнулся.
— Вообще-то именно на это я и рассчитывал. Должен же кто-то вести дело, пока мы с Хельгой порхаем в небесах.
— Та-ак… дочка, Елена уже ушла, сделай нам чайку. А мы с Кириллом пока обговорим условия сотрудничества, — произнес дядька Мирон, и Хельга, покачав головой, молча ушла на кухню. Мой опекун дождался, пока она скроется за дверью, и повернулся ко мне: — Итак…
Надо отдать должное дядьке Мирону, он не стал сразу лезть в дебри юриспруденции и ограничился лишь основными моментами. Так что за те полчаса, что Хельга отсутствовала, мы успели распределить основные обязанности по устройству мастерской и наши доли. Завидич брал на себя организацию производства, закупку необходимого оборудования и подбор рабочих, а я должен был предоставить образцы для рунных матриц и схему сборки тех самых резаков. После перечисления мною возможной продукции опекун решил остановиться именно на них. Остальное отложили на неопределенное «потом». Вот так и начал осуществляться мой план…
Переговорить с братцем наедине Хельге удалось только следующим утром, да и то недолго. Успела поймать до того, как он сбежал на очередную тренировку к соседям. Правда, для этого пришлось подняться на добрый час раньше, но другого выхода у нее не было. К моменту возвращения Кирилла от Горских сама Хельга уже должна была быть в конторе у Гюрятинича.
— Зачем тебе все это нужно, Кирилл? — спросила девушка, стоя в дверях спальни подопечного ее отца.
— Что именно, сестрица? — откликнулся тот, сноровисто шнуруя высокие ботинки на мягкой подошве.
— Мастерская, дирижабль… все это?
— М?.. — Юноша разогнулся, притопнул ногой и, убедившись, что обувь сидит как надо, смерил Хельгу задумчивым взглядом. Помолчал… — Скажи, сестрица, сколько лет твоему отцу?
