— Дядька Мирон, у меня маленькая просьба. Капитан ведь в курсе твоей службы в департаменте, я не ошибаюсь?
— Кирилл, ты меня пугаешь, — хмуро проговорил опекун.
— И все же…
— Ну ты же слышал наш разговор на «Фениксе». Разумеется, он в курсе.
— А…
— Да, и Ветров тоже. Иначе в Меллинг пришлось бы отправляться самому Гюрятиничу.
— Замечательно. Подыграешь?
— Я об этом пожалею, — пробурчал себе под нос Завидич, но… махнул рукой и согласился. Кажется, выступление дочурки допекло и его. Ну и замечательно.
— Тогда, будь добр, подожди секунду. Мне нужно кое-что взять в комнате.
Опекун наградил меня долгим изучающим взглядом и кивнул. А я, улыбнувшись, помчался вверх по лестнице в свою комнату.
Святослав помнил этого паренька. Неучтенный пассажир в шлюпе. Чумазый, измотанный мальчишка в заляпанной чужой кровью кожаной куртке и комбезе механика, несмотря на явную усталость не отводивший восторженного взгляда от обзора, пока шлюп лавировал среди нагромождений мертвого железа. И провалившийся в сон, едва свалка дирижаблей исчезла, скрытая проплывающими под шлюпом облаками. А еще он помнил притащенные мальчишкой на стоянке продукты. Кто бы мог подумать, что об ужине для шестерых взрослых будет заботиться тринадцатилетний мальчуган, проживший год с лишним на свалке дирижаблей, вдали от людей и заслуживший прозвище Отшельник от единственного человека, которого можно было бы назвать его другом? Да, во время того ночного перелета Мирон много чего рассказал о своем странном приятеле…
Тем неприятнее было увидеть, как ведет себя Хельга в отношении человека, без тени сомнения бросившегося на помощь ее отцу… Не по приказу и не в надежде на награду. Просто потому, что так правильно! Впрочем, чего еще ожидать от дипломницы? Такая же напыщенная идиотка, как и все ее однокашники. Тоже мне, «элита неба»! Гонора больше, чем мозгов. Летуны в белых перчатках, ни разу не бывавшие в машинном отделении… тьфу!
— Так ты считаешь, что этого будет достаточно? — Звонкий голос мальчишки, входящего в гостиную, из которой его недавно выставила Хельга, заставил Ветрова отвлечься от дальнейшего осмотра домашней библиотеки Завидичей.
Тоже, кстати, показательное зрелище. Единственная серьезная книга среди всего этого сборища слезливых романов как раз и послужила причиной дурной выходки Хельги… И почему-то Святослав ни на секунду не усомнился, что как раз эта самая книга принадлежала отнюдь не вспыльчивой хозяйке дома… Стоп-стоп-стоп. О чем речь? Ветров взглянул на остановившихся у окна Завидича и его сейчас чему-то довольно кивающего подопечного.
— Что ж, тогда так и поступим. Одну сотню гривен я передам в департамент, а вторая пусть станет оплатой за мое проживание здесь… и за услуги доктора.
— Кирилл, это уж слишком, — прогудел Завидич, но мальчишка только плечами пожал.
— Я же не тебе их плачу, а Хельге… так сказать, за хлеб, за соль, за ласку и приют, — проговорил он под ошеломленно-возмущенное аханье дочери Завидича, да так, что только идиот не понял бы издевки.
И Ветров не сдержал ухмылку. Ай, молодца, парень. Уел дуру!
Из дома Хельги я съехал тем же вечером, сразу после того, как с вежливой улыбкой вручил девушке десяток червонцев. Ну как вручил… в подол ссыпал, пока она глазками хлопала. То еще оскорбление на самом деле, если бы взрослый мужик такое учудил. Но мне-то тринадцать лет, и на барчука, откупающегося от забеременевшей девки, я совсем не похож. Кто ж поверит, что мальчишка со свалки о таких вот древних мелочах понятие имеет? Ну а то, что
Собственно, так и вышло. Правда, в глазах дядьки Мирона мелькнуло на миг сомнение, но, кажется, выходка дочери его так из себя вывела, что он предпочел ничего не заметить. Ну да я и не рассчитывал, что мне удастся ввести его в заблуждение. За последние полтора года дядька Мирон очень хорошо меня изучил, и уж то, что я не склонен к дешевым эффектам, да и вообще стараюсь не делать лишних телодвижений, он знает точно.
Большую часть имевшейся наличности, не обращенной в дорожные чеки, я отдал на хранение расстроенному происходящим опекуну. После чего попрощался с теткой Еленой, договорился с Завидичем о встрече, погрузил в багажный кофр вызванного «емельки» собранные вещи и укатил в порт. Надеюсь, Кузьма Николаевич не обидится на меня за поздний визит.
Не обиделся. Удивился, это да… особенно когда увидел количество привезенных мною книг, нашедших свое новое пристанище в рундуке под койкой. Немного неудобно, да, но в шкафу им места точно не найдется. А мне же еще нужно и одежду где-то хранить, да и прочие мелочи…
