Воздух украшая пыльный, капли висли в нем живые бусами морского камня; красно-пурпурные маки расцветали на одеждах воинов, на землю павших, – различимые приметы для Ёлю подслеповатой. Распалялся понемногу глаз ее, всегда голодный, сквозь зазоры меж щитами к ратникам манила стрелы, и у некоторых веки вечной дремою смыкались. Раненым Ёлю моргала, пальцем тыкала костлявым в тех, чьи раны были шире от тупых, объемных срезней, в тех, чьи раны были глубже от граненых узких копий. Ударяясь о железо, жала оперенной смерти высекали искр созвездья или вкрадчиво входили в плоть со словом заговорным и шаманскою отравой, убивающей мгновенно. Начались людей потери у врагов и у эленцев…
Перестрелка может длиться варку мяса. Может дольше. Но не день же, и помалу люди в бег переходили, исподволь стремясь друг к другу. К ряду ряд сдвигался ближе, к центру и немного вправо, потому что мощь десницы больше левой и вернее. Так ытык приподнимает кёрчэх к пышной середине и к себе упорно тянет круг за кругом, слой за слоем из глубин просторной мисы.
Ратоборцы наступали и щиты смыкали тесно, локтем к локтю прикасались, чувствуя в сплоченье силу, выдержку собратьев рядом и уверенную твердость в бой ведущих багалыков. Те: – Илин! – кричали громко, что «Вперед!» обозначает, увлекая всех навстречу недругу и ближней битве во главе колонн глубоких.
Подровнялись втулки копий в линиях рядов передних. Строй как вкопанный пред строем замер вдруг на расстоянье девяти ручных размахов… Вновь: «Илин!», и с криком громким, заглушившим бой табыков, стук сердец, что трепетали в ненависти и надежде, рать вперед помчалась храбро! Каждый бросился эленец на прорыв чужой шеренги, каждый норовил противник в ряд защитников вломиться…
Ох, как злила, удручала иноземца-воеводу вынужденная пехота! Четверть боевых лошадок незадачливых армейцев, ошалев от шума-треска, подгоняющего сзади, до сих пор по тропам дальним в дебрях путаных бежала.
…И, треща, ломались копья, и, звеня от нетерпенья, меч, а с ним батас военный праздновали день свободы, выскользнув из скучных ножен! Быстрые кривые сабли, чьи клинки не уступали болотам в могучей силе, лезвием хвалились тонким в легких для руки ударах! Палицы верзил шаялов черепа вокруг крушили с хряскающим смачным звуком. Как шпеньки, башки злосчастных враз с навершиями шлемов заколачивались в плечи! Воины из красной меди – хориту в одежде ржавой, – наколов врагов на копья, поднимали над собою и купались в соке жизни!
