Грохотом табыков не устрашить боевых скакунов, привычны они и к громким звукам сражения. Но как было не испугаться чьих-то клыков, что внезапно заляскали не где-нибудь, а за спиной?! Кони бросились наутек. Напрасно вражьи вояки ловили безудержных, теряя на бегу едва вздетое снаряженье.
Подростки стучали в натянутые кожи разными по величине колотушками. Хорошо усвоили знаки почтенных старух. Третья Хозяйка плавно повела платом из стороны в сторону. Табык на Пятнистой горе зарокотал ровным, не шумным приливом, и приглушилось эхо. Стало слышно, как гремят и стрекочут облавные трещотки, привязанные к хвостам обезумевших коней. Часть табуна не далась в руки хозяевам, унеслась далеко. Клацающий у крупов ужас гнал животных в чащи Великого леса… А по полю с быстротою спущенной тетивы летел не то человек, не то вихрь. За ним галопом мчались два всадника. Молнии-стрелы, визжа, вжикали мимо! Вихрь-человек взвился к подножию горы с воротами. Они приоткрылись на миг и захлопнулись.
– Ай да бегун, – ухмыльнулся в усы багалык Бэргэн. – Поймают ли бывшие конники к завтрему скакунов? Тяжко им будет… Не зря говорят: пешему с всадником не по пути!
Не обмануло бегуна Сюрюка умудренное в состязаньях чутье. Пригодилось умение летучих ног побеждать лошадиную прыть. Безупречно сросшаяся рука не посрамила джогур костоправа Абрыра. Как нельзя вовремя явилась на ум Сюрюку сумасбродная выходка озорных близнецов Силиса, о которой знала вся Элен, и поселенцы не раз вспоминали с улыбкой. Впору пришлась проделка с трещотками.
Мелькнул белый плат, табыки зазвучали еще тише. Выжидающе замерло построенное ытыком войско. Но вот кверху поднялась серая пыль и загрязнила небо. Шагали, бежали, скакали на конях враги…
Они надвигались не одной широкой линией, а поясом в несколько глубоких колонн, сплоченных бок о бок и ссуженных в последних рядах. Нога шла в ногу, плечо прикасалось к плечу. Уверенно выступали шеренги. Было заметно, что здесь искушенные в битвах бойцы скопились в главном ядре и хвосте. Войско остановилось чуть дальше полета стрелы.
– Эй, молниеносные! – выкрикнул заносчивый голос. – Сегодня порвутся поводья на ваших вертлюжных хребтах!
– Поклонись трем моим теням, не имеющий ни одной на Орто! – насмешливо ответил Быгдай.
Бой всегда вскипает из уничижительной ругани, как из искр кремня вспыхивает пламень костра. Так и вскипает брань…
– Выпущу тебе кишки – пусть сожрут их твои вечно голодные тени!
– Где ваши резвые мерины, горемычные витязи?
– Жареные куски мяса на древках наших стрел!!!
– Живым оставлю, впрягу в ярмо, любимым бычком будешь – гордись!
– Сам телок с готовым на морде зигзагом-клеймом!
– Станет силой моей твоя сладкая печень!..
– Йокуды-саха! Йокудам – Ёлю! – кричали чужаки.
Разогрелись луженые глотки, щеки исхлестало жгучей крапивою слов. Истек бранный лай, и вновь загремели табыки. От дикого шума едва не треснуло пешее небо!
Воины саха, исступленно выкликая имена прославленных предков, превозносили их подвиги. Одуллары пронзительным свистом будили души прадедов в Стране теней. Тонготские сонинги во все горло орали хвалебную геройскую песнь. Луорабе приплясывали, что есть мочи извлекая из носа и живота зловещий рык моря. Показывая врагам непристойные жесты, покатывались от хохота шаялы и хориту. Ньгамендри ревели и рявкали, как родичи их медведи. Волками выли барлоры…
Валы общего гвалта разрубил зычный глас багалыка Бэргэна:
– Уруй!
За мгновением оглушительной тишины, раскроив пыльный воздух пластами, раздался троекратный вопль, дружный и страшный по силе своей и угрозе:
– Уруй! Уруй!! Уруй!!!
