Позади него что-то двигалось, почти невидимое на фоне пола. Прозрачный мешок аэрозона сделался сейчас совсем плоским. Он был похож на огромную сброшенную змеиную шкуру, которую колышет легкий ветерок. Но я-то видел, что он на самом деле тихонько двигается, расставив щупальца, подползает по полу к френологической машине — и к Бартону. Тот, должно быть, заметил мой взгляд и решил, что я хочу отвлечь его внимание. Он не обернулся.
— Бартон, сзади! — взревел Рэт.
Я думал, что аэрозон был смертельно ранен пистолетными пулями, но ошибся. С невероятной скоростью его воздушный мешок наполнился гидрием. Он взмыл над полом и навис над Бартоном.
Старик обернулся. Удар щупальца обрушился на пол прямо перед кончиком его ботинка. Бартон ловко отскочил, но в этот момент корабль снова дернулся, и он, оступившись, приземлился прямо на сиденье френологической машины. Та немедленно ожила, нахлобучив ему на голову резиновый колпак, закрывший глаза.
— Рэт! Помогите!
Бартон принялся палить в аэрозона, но стрелял вслепую и промазал. Он брыкался, хватался руками за голову. Механические руки опустились и принялись за измерения, впиваясь в его череп с яростью, которой я прежде не замечал. Острия штангенциркулей проткнули его капюшон, потом снова и снова, всё глубже.
Наверно, аэрозон решил, что машина — это какой-то странный новый враг, и ударил по ней щупальцами. Деревянным рукам электрический ток не причинил никакого вреда: они, хоть и задымились, продолжали все крепче сдавливать череп Бартона.
Когда его вопли прекратились и конечности обмякли, аэрозон совершил роковую ошибку, подлетев поближе. Паучьи лапы машины, вращаясь, запутались в его щупальцах и начали подтаскивать аэрозона всё ближе к штангенциркулям. Тот извивался, словно кальмар на крючке. Острия циркулей продырявили его воздушный мешок и мембрану. Гидрий с шипением рванулся наружу, и потроха существа взрывом разметало по полу.
Оглянувшись, я увидел, как Рэт удирает по мостику. Он был в маске, кислород помогал ему бежать. Без сомнения, он отчаянно спешил вернуться на свой корабль, поскольку теперь нас яростно трясло. Я знал, что может сделать неуправляемая махина «Гипериона» с другим судном. Хотя Рэту и помогает кислород, ему понадобится какое-то время, чтобы взбежать по трапу в «воронье гнездо», и потом — чтобы его подняли на борт. После этого его корабль отдаст концы и откроет по нам огонь. Я не представлял, успеет ли «Сага» забрать нас до этого.
— С тобой всё в порядке? — выдохнула Кейт, неожиданно оказавшаяся рядом.
Я кивнул и закашлялся. О высоте полета «Гипериона» я мог только догадываться, но предполагал, что она уже давно перевалила за двадцать три тысячи футов. Нам нужен был кислород. Даже у рожденного в воздухе, вроде меня, есть предел возможностей. Шатаясь, я добрел до мертвых людей и снял с двоих кислородные баллоны. Первый из них я закрепил на спине у Кейт, второй надел сам.
Три глубоких вдоха, и свинцовая тяжесть ушла из ног. Зрение моё обострилось почти до боли. Всё обрело вдруг свою ауру: тела мертвых, аэрозон, механизмы Грюнеля. Вся комната словно пульсировала.
Корабль содрогнулся. Пока мы с Кейт брели к носу по килевому мостику, мне виделись всякие чудеса. За угол убегала курица. Полупрозрачный моряк поднялся по трапу и исчез. Я готов был поклясться, что слышу, как в мастерской гудит сирена из гроба. Как будто корабль разом выпустил на свободу всех своих призраков.
Я не мог бы сказать, были они реальными или же просто галлюцинациями, порождением моего мозга. Не думаю, что Кейт видела их. Я не спрашивал. Я глотал кислород, словно умирающий от жажды. Я понимал, что мы все в страшной опасности, и тем не менее тело моё продолжало внимательно и терпеливо наблюдать, словно ему было любопытно, что же теперь будет.
Пока мы убийственно медленно плелись к носовой оконечности «Гипериона», у меня было такое чувство, будто само время сорвалось с якоря. Мы брели целую вечность — мы шли не дольше секунды. Я был стариком, с трудом ловящим ртом воздух, — я был маленьким мальчиком, бегущим к вершине холма.
Внезапно мы очутились в раздевалке вместе с Хэлом и Надирой. Даже окажись мы призраками, на их лицах вряд ли могло бы отразиться большее изумление. А может, мы и были призраками. Я-то определенно чувствовал себя легче воздуха.
— Погибли все, кроме Рэта, — сказал я через маску. — Он удирает с корабля. И собирается взорвать нас.
Хэл взглянул на наручные часы:
— «Сага» будет здесь через двадцать минут.
Никто ничего не ответил, все мы надеялись, что они успеют, и все понимали, что едва ли. Я не стал упоминать про золото. Я не хотел искушать Хэла, особенно теперь, когда он так ослабел. Самое большее, на что нам теперь стоило надеяться, — это убраться с корабля.
— Надо идти в командную рубку, — сказал я.
