В конце тридцатых годов мне, новоиспечённому доктору биологии, удалось поработать в Советском Союзе - русские высоко ценили помощь немецких специалистов в области сельского хозяйства. Я достаточно выучил русский язык, чтобы вести с местным батюшкой разговоры о своем увлечении - древних религиозных и философских книгах. Еще в студенческие годы, познакомившись с книгой Германа Вирта "Происхождение человечества", я увлёкся оккультизмом, а в 1935 году посетил в Мюнхене организованную Виртом выставку "Наследие немецких предков". К тому времени я ознакомился с трудами Елены Блаватской и Альфреда Розенберга о расовой теории, вступил в СС и вскоре после создания Анненербе стал членом этой организации.
Не помню, кто из моих коллег впервые заговорил Либерее - византийской библиотеке, спрятанной в сокровищнице русских царей, в Кремле, в самом сердце Московии. Будто бы в ней могут храниться манускрипты, в которых предсказана судьба всего человечества и даже находятся точные сведения, кто победит в этой жестокой войне. Меня не слишком интересовали предсказания древних - воспитанный католиком, я верил в то, что хотя все на земле происходит по воле Всевышнего, Господь всё же дал нам свободу выбирать и принимать собственные решения. Поэтому никто, кроме самого человека, не ответственен за его поступки. Я старался вести себя так, как подобает верующему - следовать господним заповедям и помнить, что расплачиваться за свои поступки придётся лично мне, а не фюреру, Герману Вирту или нынешнему главе Анненербе штандартенфюреру СС Вальтеру Вюсту.
Сельскохозяйственная лаборатория располагались рядом со старой, обветшалой православной церковью, в которой бургомистр Меньшагин, естественно, по согласованию с оккупационными властями, разрешил проводить службы.
В храме батюшке Тихону помогала учительница русского языка и литературы Ольга Светлова. От него я и узнал её историю. Закончив перед самой войной Московский городской педагогический институт, Ольга была распределена в Смоленск, где стала классным руководителем младших классов. С началом войны занятия в школах были запрещены, и ей пришлось выживать при церкви. При поступлении в институт Ольге удалось скрыть, что ее отец был священником, расстрелянным большевиками в 1937 году. Ее однокурсники не догадывались о том, что еще до поступления в институт Ольга стараниями матери изучила в совершенстве немецкий и французский языки.
Легенда о Либерее прочно засела у меня в голове. Ещё перед приездом сюда я узнал, что архитектором стен Смоленской крепости был Федор Конь, тот самый, что во времена царя Ивана Грозного построил Белый город - третью стену Московского кремля. Согласно легендам, Федор был обласкан Борисом Годуновым, взошедшим на престол после Ивана IV, именно за Смоленскую крепость. Возможно, все это каким-то образом связано с византийской библиотекой? Может быть, он даже обнаружил Либерею во время строительства стены? Теория была не менее фантастической, чем другие, и я решил с пользой для себя использовать долгие, зимние русские вечера.
Разговоры с батюшкой ничуть не приблизили меня к тайне - древних книг в смоленской церкви не было, как, впрочем, и старинных икон. Наши беседы обычно проходили в присутствии Ольги, которая меня буквально очаровала своей начитанностью и религиозностью, столь неожиданной для страны победившего атеизма. О такой няне для своей двухлетней дочери я мог только мечтать. Моя жена Урсула не отличалась крепким здоровьем, родственников у нас не было, и я постоянно думал о том, насколько трудно приходится в Мюнхене моей семье.
Хаджи Абу Мухаммад ибн Юсуф. Москва, подземелье Кремля, апрель 1582 года
Я постоянно думал о том, как трудно приходится без меня моей семье. Здесь, в далекой Московии, я невыносимо скучал по моим любимым деткам. Как там они без меня? Но впрочем, осталось еще полгодика - и накоплю достаточно, чтобы вернуться домой. Должность секретаря посольства и переводчика с восточных языков все же весьма хлебная.
- Ассаляму аляйкум уа рахматуллаах! - я закончил совершение четвертого ракаата фарда обеденного намаза и встал с молитвенного коврика.
Два дня назад стрельцы привели меня в один из дальних покоев Кремля, и, наказав ждать Государя, удалились. Стол, две лавки, несколько книг, стопка бумаги и чернильница с пером составляли обстановку комнаты, в которой не было ни единого окна. Не успел я как следует осмотреть своё рабочее помещение, как в комнату вошёл Иван Грозный. Отвесив владыке Московии земной поклон, я пожелал ему здоровья и приготовился ждать указаний.
Положив на стол продолговатый золотой цилиндр с золотыми рукоятями с обеих сторон, украшенными крупными изумрудами, царь через толмача обратился ко мне со следующими словами:
- Смотри, хаджи Абу, это и есть Свиток, с которым тебе нужно разобраться. Одна загвоздка - развернуть его я не умею. Ну да ты человек ученый, сообразишь. Там отрывок с письменами виднеется, сможешь их перевести - считай, половину работы сделал.
