Через месяц я пришел в это же место за новой порцией знаний, но в этот раз стола с продавцом на месте не оказалось. Переход был пуст, только в углу стояла бабулька с пронзительным взглядом и вязанной кепкой в руках. На дне кепки лежала десятирублевая купюра и несколько монет. Я внес туда монету в пять рублей и, как бы между прочим, поинтересовался:
–Тут раньше один дядечка бородатый стоял, книжки продавал? Не знаете, где он?
– Никого я не знаю, – пробубнила бабка, выпятив нижнюю губу, и отвернулась. – Никого тут нету, всех выгнали давно менты с собаками.
Я положил в кепочку сторублевую.
– Да вон, што ли, не тывой дед сидит на улице, вон тута, за углом, в переулке. Этот што ли, с бородой, в сереньком плашщыке?
Я отправился в указанном бабкой направлении и действительно, буквально в семидесяти метрах от выхода из перехода, в переулке, обнаружил моего торговца. Он тоже сразу меня приметил и глубокомысленно разглядел.
– Чем интересуетесь, молодой человек? – поинтересовался он, когда я в задумчивости остановился перед его букинистическими ценностями. Чего тут только не было!
– Вы из библиотеки эти книги выносите? – попытался пошутить я, но он сразу оборвал.
– Оставьте. Вы знаете, зачем пришли, и не морочьте голову. Вот, лучше посмотрите.
Он дал мне книгу на старославянском языке, и когда я открыл эту книгу, то сразу понял, что это именно то, что мне сейчас нужно. Дело в том, что я некоторое время до того по непонятной мне самому причине просматривал книги на старославянском, но никак не находил среди них нужной мне. Хотя я точно знал, что такие книги, которые я ищу, в принципе существуют, но где и как найти их тогда себе не представлял. И тут – самое то!
Так мы и познакомились.
Его звали Олег Борисович. С тех пор мы стали видеться регулярно, примерно раз в месяц. Как выяснилось, в Москве у него было несколько насиженных торговых мест, которые он периодически менял. Одно из них, на Старом Арбате, было мне особенно удобно. В те годы я работал в Левшинском переулке, и до Арбата мне было 10 минут пешком. Частенько я хаживал туда в обеденный перерыв.
Всякий раз я находил у него нечто прямо-таки из ряда вон. Впрочем, я всегда платил не торгуясь, бывало и так, что приходилось мне выкладывать за очередную книгу кругленькую сумму. Но я ни разу не пожалел об этих тратах.
Однажды Олег Борисович пригласил меня к себе домой. Оказалось, что живет он в шикарном месте, в самом центре города в просторной трёхкомнатной квартире. Все стены до самого потолка были заставлены шкафами с книгами, и только в углу на кухне стоял диванчик, на котором он спал. На этих полках я увидел такое, что повергло меня тогда в полнейшее изумление. Там были такие раритеты, что я даже просто не знаю, как об этом сказать. Там было всё! При этом часто на полках разные книги помещались хитрым образом: из надписей на корешках выстраивались целые фразы. Каждую полку можно было исследовать по несколько часов, чем я очень любил заниматься, хотя и доводилось мне это делать нечасто.
Иными словами, я вдруг нашел то, чего мне всегда так не хватало: подлинный источник мудрости. Во всяком случае, так мне тогда казалось. Хотя я понимал, конечно, что прочесть все эти книги, возможно, мне никогда и не удастся, но уж, по крайней мере, я мог бы взять тут хотя бы то, что смогу. Тяга к Знанию у меня тогда была чрезвычайно сильна, и даже сам процесс постижения нового настолько меня захватывал, что я никак не мог остановиться в своём поиске; в те годы мне хотелось познать всё.
Мой новый знакомый оказался человеком интересным и проницательным. Он читал мне целые лекции о культуре и истории, и через общение с ним я узнал множество потрясающих фактов, которые делали меня значительно мудрее, как мне тогда, по крайней мере, казалось.
Наши периодические встречи продолжались лет семь или восемь.
И вот как-то раз он появился неожиданно; позвонил, и спросил, удобно ли ему "нанести мне визит" (они использовал именно такую формулировку) минут через десять по одному важному делу. Я удивился, конечно, ибо с его стороны подобная просьба была крайне неожиданной, но, разумеется, пригласил его зайти.
Олег Борисович пришел скоро, и мы сели на кухне пить чай. Он показал мне одну книгу, о которой я давно от него слышал, но никогда даже мельком не видел, не то, чтобы держать её в руках. Это бы перевод одного западногерманского художественного произведения, романа, написанного малоизвестным немецким автором в тридцатых годах прошлого века. Книга эта еще при Сталине была набрана высокой печатью. Сделали 100 сигнальных экземпляров, потом набор весь сняли, и часть сигнальной партии уничтожили. С тех пор об этой книге больше никто и не слышал. Впрочем, всё это
Выкурив сигарету, Олег Борисович внимательно меня рассмотрел и сказал:
