— Но он здесь не был. Он сюда не приезжал. Ты, наверно, вычитал, что он был в гостинице в Ридинге… — Ей было тягостно вспоминать о его появлении в «Джордже». Она-то считала, что он объявился там по чистой случайности.
— Вычитал? Да он сам говорил мне в день вашего отъезда, что будет гнать лошадей всю ночь, чтобы перехватить тебя в Ридинге.
— Как? Он заходил в день отъезда? — воскликнула Пруденс, пытаясь понять, где тут правда, а где вымысел.
— Он был просто не в себе. Весь кипел от ревности. Ну к этому, как его — Барселоне, Мадриду…
— Откуда он узнал, что Севилья поехал в Бат? В Файнфилдзе ему, ясно, никто не докладывал.
— Мне как-то не пришло в голову спросить его, откуда он это знает, но ему все было известно.
— Уж не вы ли, дядюшка, и доложили ему?
— Не помню. — Впервые в жизни Кларенс сослался на свое незнание. — Но он знал, это точно. Я дал ему твой адрес, а он сказал, что будет ехать без остановки и догонит вас. То, что ты поехала с Севильей, явно взбесило его.
— Но при чем тут Севилья? Он уже уехал из Бата, когда мы туда поехали.
— Ну и хитрущая же ты, однако! Играешь ими, как тебе заблагорассудится.
Пруденс не стала разубеждать Кларенса, поскольку сама дала ему повод так думать, но ей сейчас хотелось узнать все о Даммлере.
— Так Даммлер решил, что я поехала с Севильей?
— Нет, я сказал ему, что ты поехала с матерью и на четверке лошадей. — Четверка, разумеется, волновала Кларенса больше. О ней он, конечно, упомянул как о главном факте. — Он страшно заревновал. «Я ему нос разобью», — кричал он. Он готов был рвать и метать от злости.
Эта картина явно была плодом дядюшкиного воображения, и не стоило принимать ее за чистую монету.
— А где он сейчас? — продолжил Кларенс. — Поехал в свое аббатство, чтобы подготовить там все для свадьбы, где же еще.
За кого только из ее знакомых дядюшка уже не выдавал племянницу, так что все это можно было пропустить мимо ушей.
— Никакой свадьбы не будет.
— Ты отвергла его? — спросил Кларенс разочарованно. — А по мне так он отличный жених.
— Он не делал мне предложение.
— Как всегда, скромничаешь. Но разве этого надо стесняться? Маркиз и, насколько я слышал, славный стихоплет. Хотя оно, конечно, понятно; теперь, когда ты приглашена в Карлтон-Хаус, что тебе одноглазый поэтишка? По такому случаю они могут и внести изменения в положение о королевских браках. Только актерки и паписты не должны и близко подходить ко дворцу. Герцог Кларенс всегда был не равнодушен к тебе…
Мать и дочь переглянулись, и Пруденс вздохнула. Дядюшка Кларенс неисправим. Толку от него никакого. Она поспешила удалиться, пока он не выдал ее за кого-нибудь еще из королевской семьи.
Единственное, что Пруденс уяснила, так это то, что Даммлер действительно был на Гросвенор-сквер, но что именно он говорил, навсегда останется тайной. Вместе с тем тот факт, что он заезжал к ним, заставил ее задуматься. Он явился в «Джордж» специально, чтобы повидаться с ней, и если был у дядюшки Кларенса днем, то, выходит, действительно полночи скакал без остановки. А потом эта безобразная сцена ревности. Она надеялась вскоре увидеться с ним, но. прошло десять дней, а от него не было ни слуху ни духу.
