Шатин, подволакивая еще не отошедшую после действия парализатора ногу, прошла через вестибюль, по длинному шикарному коридору с пурпурными шелковыми коврами и картинами в титановых рамах. Шатин очень старалась не пялиться по сторонам и не разевать рот – да только это было невозможно. Глаза отказывались верить увиденному. Мозг не успевал ухватить все и подсчитать, сколько это стоит. Прежде Шатин видела разные части дворца на «пленке». Но оказаться
Обернувшись к висевшей слева картине, она замедлила шаг, остановилась. Портрет изображал девушку в желто-голубой шали, оглянувшуюся через плечо. В ухе у нее висел белый шарик, напомнивший Шатин звезду в темном небе.
Она задумалась, сколько можно выручить за такую картину. Тысячу жетонов? Сто тысяч? Может быть, и больше, но у Шатин это просто в голове не укладывалось, поскольку с подобными суммами она никогда не сталкивалась. Едва ли столько ларгов когда-либо собиралось на счету у третьего сословия.
– Даже не думай, – отчеканил резкий голос Лимьера у нее за спиной, – тут такая охрана, что за дверь ни за что не вынесешь.
Шатин стиснула зубы: этот невыносимый киборг ни одной ее мысли не упустит. Однако, овладев собой, девушка обернулась к нему, одарив самой лучезарной и невинной улыбкой:
– О чем это вы, инспектор? Я просто залюбовался произведением искусства.
Она перешла к следующей картине. Если только ее можно было так назвать. Больше походило на то, что кто-то плескал на стену красками из ведра и растирал их как попало.
Шатин одобрительно поцокала языком, проговорила, ловко подражая напевному, переливчатому выговору матроны:
– Вы только посмотри-ите! Фа-антастика! Просто боже-ественно. Это ваша работа, инспектор? Или одного из ваших дроидов?
В ответ Лимьер так пихнул ее в онемевшую ляжку, что Шатин чуть не повалилась прямо на картину.
– Пошел, – скомандовал он.
Шатин, продолжая изображать матрону, фальшиво хихикнула, играя несуществующим локоном:
– О, инспектор, как вы вспыльчивы! Возьмите еще копченого лосося, успокойте нервы!
– Шагай, шваль!
Шатин ненавидела это слово, частенько употреблявшееся по отношению к третьему сословию. В душе снова вскипела ярость. Как он смеет называть ее швалью? Ей хотя бы знакомы настоящие человеческие чувства, чего не скажешь об этом киборге.
– Что за выражения инспектор? Где же ваши манеры? – прочирикала она, разворачиваясь, чтобы продолжить игру. Но, приплясывая в подражание полоумной матроне, совсем не заметила, что коридор кончился. И внезапно налетела на что-то жесткое и основательное. Пошатнувшись, Шатин отступила и взглянула в строгие карие глаза, которые были ей слишком хорошо знакомы. Она часто видела их на экране «пленки», но все бы отдала, чтобы никогда не видеть в реальности. Это лицо пугало ее больше инспектора Лимьера, больше дроидов, даже больше Бастилии.
При виде высокой фигуры в безупречном белом мундире у нее похолодела спина. С трудом сглотнув, Шатин поспешила почтительно потупить взгляд. И вытолкнула из пересохшего саднящего горла прерывистый писк:
– Добрый вечер, генерал д’Бонфакон.
– Ты всегда такой тихоня? – спросил генерал.
Шатин сидела в роскошном, обитом деревом кабинете д’Бонфакона. В горле ком, ладони зажаты между коленей. С тех пор как ее сюда привели, она смотрела вверх, чтобы опять не встретиться глазами с генералом. Она еще не опомнилась от смертельного стыда, когда буквально вприпляску налетела на него в коридоре. А ведь Шатин никогда ничего не стыдилась.
Да и плясать ей прежде не доводилось.
Она понятия не имела, что это на нее нашло.
– Ах, какая благовоспитанность! – с явной насмешкой добавил генерал.
Шатин лишь молча кивнула.
– А вот инспектор Лимьер в своем докладе описывает тебя несколько иначе. Помнится, он намекал, что ты не ладишь с властями. Он многое рассказал о тебе, твоих родителях и твоем необычном… образе жизни. – Генерал поцокал языком. – Мы, в Министерстве, под «честным трудом» понимаем нечто иное.
Шатин до боли прикусила себе щеку. Больше всего ей хотелось броситься наутек. Да что такое происходит? Неужели ее притащили сюда только для того, чтобы убедить почаще смотреть «пленку»? И собирать побольше очков для Восхождения? Платить взносы, поддерживая грабительский Режим, который одним нажатием кнопки стирает твои добытые тяжким трудом жетоны?
– То ли дело твоя сестра, – продолжал генерал. – Вот она – безупречный образец третьего сословия.
– Сестра у меня легковерная, – еле слышно пробормотала Шатин, не в силах уже сдержать досаду.
Генерал ответил коротким лающим смешком:
– То же самое я мог бы сказать о тебе.
Шатин недовольно хмыкнула, хотя после событий этого дня готова была допустить, что генерал прав. Неужели она и правда так же доверчива, как Азель?
– Как ты видишь, я знаю о тебе практически все, что стоит знать, Тео. – В улыбке генерала мелькнула издевка. – Или, лучше сказать, Шатин?
