Небо без звезд полностью

«Нет, точно психи», – подумала Шатин, глядя, как какой-то мужчина вскакивает дроиду на спину, а тот вертится, пытаясь его стряхнуть.

Упав на колени, Шатин поползла прочь, пытаясь выбраться из свалки. Мать давным-давно научила ее этому трюку: пробираться по грязной земле Зыбуна ползком. Получалось на удивление ловко: по пути можно заодно без труда обшарить карманы.

Впрочем, сейчас Шатин было не до того, чтобы красть под шумок безделушки и хлебные корки. Девушка искала Марцелла. Потеряв из виду Алуэтт, она наконец высмотрела его в центре Зыбуна, посреди бескрайнего людского моря. Это было как раз перед тем, как жуткая машина отрезала гувернантке голову, словно кусок мяса на разделочной доске в дворцовой кухне. Ужасный смрад до сих пор стоял в ноздрях. Шатин и раньше не раз доводилось нюхать запекшуюся кровь: как-никак она выросла в Трюмах. Но в этом зловонии было что-то особенное: от него в животе все буквально переворачивалось.

В последний момент она отвела глаза.

Ей и без того хватало тревожных воспоминаний для ночных кошмаров. Лишних не требовалось.

В общем, Шатин отвернулась, и тут этот глупый мальчишка – Марцелл – растворился как дым.

Ненадолго подняв взгляд, Шатин успела увидеть, как к ней, преследуя кого-то, ломятся трое глушил. Девушка подтянула колени к груди и ловко откатилась влево, забившись под прилавок. По острому кислому запаху догадалась, что торговали с него капустой. И далеко не свежей.

Осторожно выглянув наружу, она заметила, что дроиды добрались до своей добычи: в лапе у одного, размахивая руками и бешено лягаясь, болталась женщина.

«Надо же, еще брыкается!» – подивилась про себя Шатин.

Интересно, понимала ли эта женщина, за что дерется? Или просто подражала толпе, поддалась стадному чувству? Пропиталась энергией всеобщей ярости, от которой вибрировали и кости самой Шатин.

Если Мабель не лгала, уверяя, что «Авангард» старается обойтись без насилия, то мятежники явно просчитались.

– Смешно, – вслух пробормотала Шатин.

– Ш-ш-ш, – зашипел вдруг кто-то сзади, напугав ее.

Она рывком развернулась и разглядела в тени прилавка мальчишку. Она не заметила его, когда закатывалась в укрытие, и это было тревожным знаком. Ведь Шатин замечала все.

Мальчишка был тощий, одет в лохмотья. Зато на голове у него что-то блестело. Два пластиковых диска в оправе из пермастали. Пара защитных очков – такие, как помнилось Шатин, носили шахтеры в Монфере. Только малышу они были так велики, что скрывали почти всю голову. Он походил на большое насекомое.

Оборвыш сердито оскалился на Шатин.

– Увидят! – шепнул он, прикрывая рот ладонью.

– Извини, – шепнула в ответ Шатин.

Она смутно помнила этого мальчика. И раньше видела, как он болтался по Трюмам, но имени не знала. Таких ребятишек здесь называли «Oubliés»[19]. Дети без дома и без родителей. Заброшенные или сироты.

Забытые.

В сущности, он был такой же трюмный крысеныш, как и Шатин.

– Тебе здесь делать нечего, – заявил ей мальчишка. – Этот лоток и брюхо Тибула – мои места.

Она не сдержала улыбку.

Да, абсолютно такой же, как и она сама.

– Ты знаешь, как забраться в статую Тибула? – спросила Шатин, удивляясь, как сама до этого не додумалась.

Мальчишка сверкнул озорной улыбкой.

– Да! Там просто fantastique! Лучшее укрытие от глушил. – И тут же помрачнел. – Но ты даже не надейся. Сказано, мое место. – Он указал на землю под Шатин и на саму Шатин. – Ты на чужой территории.

– Сейчас уйду. Буквально через пару минут.

Она выглянула из-под прилавка, выискивая среди людей Марцелла.

– Тогда плати за аренду: десять ларгов в минуту.

Он выжидающе протянул к ней руку, задрал рукав над «пленкой».

Шатин спрятала голову обратно и возмутилась:

– Еще чего не хватало!

– Не хочешь платить – убирайся, – сказал мальчишка.

Шатин вздохнула:

– Понимаешь, я кое-кого ищу. Как только найду, так сразу и уберусь, ладно?

– А на кого он похож?

– Дурацкая прическа, дурацкий блестящий плащик и придурочная такая улыбочка.

– А, офицер д’Бонфакон? Как же, как же, знаю. Я его видел.

Шатин встрепенулась:

– Видел? Где? Когда? Куда он шел?

Мальчишка скрестил руки на груди:

– Такие сведения даром не даются.

– Сколько? – простонала Шатин.

– Двенадцать ларгов.

– Три.

– Семь.

– Ладно, согласен.

Закатив глаза, Шатин отстучала на своей «пленке» перевод жетонов.

– Вот. Теперь рассказывай, что знаешь.

Мальчик глянул на «пленку», подтвердившую перевод. И поднял глаза:

– О чем?

– Рассказывай, что тебе известно про того офицера.

– Про какого еще офицера?

Шатин скрипнула зубами:

– Про офицера д’Бонфакона. Ты же сказал, что сегодня видел его.

Мальчишка сел на пятки:

– Ничего подобного я не говорил. Я сказал, что вообще его видел.

Не будь Шатин так изумлена, что мальчишка сумел ее одурачить, тут же закатила бы ему затрещину.

– Знаешь, да ты настоящий пройдоха. – Она даже почувствовала к нему что-то вроде уважения. Пожалуй, такого ловкача можно было бы даже взять в напарники, если бы, конечно, Шатин твердо не вознамерилась покинуть Латерру.

Он довольно улыбнулся:

– Спасибо.