Слова Марцелла еще звенели в ушах, когда она медленно пошла по кругу, вглядываясь в странные тени, в камни среди травы.
Кладбище?
Сердце вдруг больно ударилось о ребра.
Ее похоронили здесь?
Алуэтт закрыла глаза, вызывая в себе воспоминания. Хоть что-нибудь. Лицо. Похороны. Слезы. Плачущих людей. Яму могилы. Нет, бесполезно. Она не помнила ничего из того, что происходило с ней до Обители: словно бы кто-то опустил на прошлое плотную завесу.
Правда, теперь темноту вдруг прорезало одно-единственное смутное воспоминание: «Тсс,
Алуэтт вздрогнула.
– Ты замерзла, – мягко проговорил Марцелл. – Вернемся в лагерь. Я покажу тебе, как надо разводить костер.
Он вытащил из охапки тонкий сучок и шутливо взмахнул им.
На миг Алуэтт увидела перед собой маленького мальчика, который от души обрадовался неожиданному приключению. И тоже улыбнулась.
Он увел ее с полянки к лагерю.
– Ты нашла то, что искала? – спросил Марцелл, и, хотя голос его звучал непринужденно, Алуэтт почуяла в нем отчаянное любопытство. Как ему хотелось побольше узнать, зачем она сюда пришла! Но Алуэтт, даже если бы и захотела, все равно не смогла бы ответить ему. Она ведь и сама ничего толком не знала.
Она оглянулась на ту полянку. Таинственные камни уже скрылись за стволами и кустарником, как затянутая дебрями времени память.
– Нашла, – сказала Алуэтт, молясь в душе, чтобы Марцелл не догадался, какая она ужасная врунья.
Девушка говорила неправду – это было написано у нее на лице. Марцелл не сомневался: она что-то скрывает. Но вот что? Сплошные тайны.
Что она хотела здесь найти?
Почему притворялась, что даже не узнаёт место? Его слова о могилах, судя по всему, поразили Алуэтт. Как будто обряд погребения умерших был ей совершенно незнаком. Непостижимо.
Они вернулись в лагерь, и Марцелл принялся складывать хворост, собираясь развести костер. Алуэтт, сидевшая рядом с видом прилежной ученицы, внимательно следила за ним своими большими глазами. Она взирала на все вокруг с таким интересом, словно бы жадно впивала в себя мир. Это Марцеллу в ней нравилось. Чиркнув свечкой, чтобы разжечь огонь, он не удержался – искоса глянул на девушку. Огонь ее явно восхитил. Почти как и его в первый раз.
А потом Алуэтт вдруг тихо, задумчиво, как будто беседуя сама с собой, произнесла:
– Прометей.
– Прометей? – Марцелл неуклюже повторил незнакомое слово. – Что это?
Она смотрела в огонь.
– Прометей похитил огонь у богов и отдал его людям. Хотя некоторые считают, что он только вернул украденное. Человеческий род раньше обладал огнем, а Зевс спрятал его, чтобы наказать людей.
Развернувшись. Марцелл уставился на Алуэтт. Она словно бы заговорила на другом языке. Зевс? Боги? Похищенный огонь? Может быть, это одна из нелепых побасенок дезертиров, о которых рассказывал ему дед?
– За что наказать? – спросил Марцелл. Ему вдруг стало отчаянно любопытно.
От ее улыбки на него нахлынула волна нежности.
– О, это долгая история. Я просто подумала, что ты чем-то похож на Прометея.
Марцелл не был уверен, что это комплимент.
– В каком смысле?
– В Первом Мире у людей был огонь. Здесь у нас его отняли, считая слишком опасным и разрушительным. А ты его вернул.
Марцелл замялся, не зная, что тут можно сказать.
– Но ведь я не… то есть я просто нашел это место. Огонь здесь прежде уже был.
Неужели эта девушка и впрямь никогда раньше не видела огня?
Марцелл думал, что дезертиры в своих лагерях постоянно жгли костры. Но он мог и ошибаться. И кстати, еще не факт, что Алуэтт из дезертиров. Как бы все выяснить?
– Почему у тебя нет «пленки»? – спросил он как можно непринужденнее. Марцелл понимал, что надо проявлять осторожность. Нельзя, чтобы разговор стал походить на допрос, так можно ее и спугнуть. Если Алуэтт в самом деле имеет отношение к дезертирам, тогда он, офицер Министерства, для нее враг. Однако девушка почему-то совсем не боялась его.
Алуэтт подняла взгляд, словно очнувшись от сна.
Марцелл заметил, как отражаются и пляшут в ее глазах языки пламени. И тут же сразу позабыл, о чем ее спрашивал. Да это и не важно. Ясное дело, она все равно не станет отвечать. Девушка снова уставилась на огонь.
Он решил дать задний ход:
– Извини. Просто мне любопытно. Ты такая…
Алуэтт опять повернулась к нему, и их взгляды притянуло друг к другу как магнитом, так что лицо Марцелла обдало жаром. Она с таким нетерпением ждала продолжения фразы. И Марцелл вдруг почувствовал, что все его будущее с этой девушкой зависит от следующего произнесенного им слова.
– Какая же? – спросила она.
Тысяча ответов затрепетала в сознании, и каждый новый представлялся все более смешным и неуместным.
– Таинственная, – решился он наконец.
– Таинственная… – Алуэтт эхом повторила слово, словно бы произносила его в первый раз, пробовала на вкус. И рассмеялась. – Вот уж никогда раньше не считала себя таинственной.
– Но ты такая и есть.
Она прикусила губу, отчего показалась ему одновременно задумчивой и беззащитной.
– Что же во мне таинственного?
