— Эм… — растерянно оглядывает нас.
Мы с Аленой сегодня феи — в длинных платьях, на каблуках, волосы распущены. В ресторанчик планируем…
— Наверное, всë-таки мне нужен он, — вежливо улыбаясь, взмахивает папкой.
Улыбчивый, загорелый, настолько белозубый, словно неоном подсветили. Взгляд дерзкий… и скользит с Аленкиного декольте, на мою коленку в вырезе.
— Зайди. Ты по какому вопросу.
— По переводу в Спарту.
— Откуда?
— Да, Вы, наверное, не знаете. «Еxcellent»… Бристоль-сити.
— Ого…
— Мы в России две недели только. С тренером общались, он сказал, чтобы я заехал на днях, оставил документы.
— А какими судьбами к нам? — просматриваю его документы.
Они на английском.
Алёна вытягивает медицинскую карту.
— Здесь школа сильнее.
— В планах ММА…
— Возможно.
— Бессо в ММА не готовит, — пожимает плечами Алена. — Только классическое самбо или боевое. Но на последнее группы нет. Только если индивидуально договориться.
— Я хочу к нему на классику. А дальше — будет видно. А Вы?… — с любопытством смотрит на Алёнку. — Кто?
— А я физиолог команды, Алёна Максимовна.
— Ух! Очень приятно! А… — переводит азартный взгляд на меня.
— А я — психолог, — с лёгкой прохладой в голосе отвечаю ему, прищуриваясь.
Какой шустрый парень!
— А я-то думаю, почему ваши всегда выигрывают… — дёргает игриво бровями.
Опускаю взгляд на титульную страницу
— Май? — уточняю я имя.
— Май…
— Наши, мистер Май Янг, выигрывают, потому что у них тренер крут и сами пашут.
— Понял! — примиряюще раскрывает ладони, чуть оседая.
— Оставляй документы. Бессо на турнире, вернётся, перезвонит.
— Очень приятно было!.. — поджимая губы, глаза улыбаются.
Смывается.
— Ты посмотри какой! — хохочем тихо мы с Аленкой.
— Главное, чтобы он к Бессо, раньше, чем к Рустаму попал, — стекает с её лица улыбка. — Он набирает группу на ММА.
— Чтоб его…
— Мда…
Дома, уже к ночи снова списываемся.
Бес: Как у тебя дела, вообще?
Аиша: Лагутин — прелесть. Карамышев — лентяй. Акунин — трудяга. Иванов — на больничном… На соревнования зарегистрировала всех без исключения, пусть хапнут азарта. Антонова с дзюдо хотела перевестись, конфликт с тренером, я ее отговорила.
Бес: А что там?
Аиша: Там — переходный возраст. Не переживай. Ничего критичного.
Бес: Ты — молодец.
Да! Я молодец. И мне хорошо…
Достаю свои медицинские документы. Просматриваю их вскользь. Я наизусть знаю написанное там.
Живот сжимается от ужаса, как только начинает уносить туда.
Будильник пиликает. Пью таблетку. Приём сместился на вечернее время.
Убираю документы в секретер Бессо. Как-то глупо прятать их. Но на автомате кладу подальше. Засовывая под пачку его документов. Часть его файлов соскальзывает и рассыпается по ковру.
— Ой…
С утра собираю в спортивную сумку самое необходимое. Кормлю кота. Выпиваю спорт-пит. Как робот мою за собой посуду.
Оставив завещание в файле на столе, на самом видном месте, уезжаю с утра в школу.
Со мной здороваются дети, тренеры. Я им киваю. Потому что челюсти свело ещё вчера… И ночь ничего не поменяла.
В тренинг-комнате бригада рабочих обтягивает угол мягкими матами.
В прострации смотрю как она преображается.
Сзади, со спины подходит Рустам.
— Что здесь происходит? Разве я подтверждал какие-то ремонтные работы? Кто это оплачивает?
Разворачиваюсь, складывая руки на груди. Зависнув глаза в глаза, разглядываем друг друга
Ну статный же мужик, привлекательный…
Что с тобой не так?
Обгонял тебя во всём младший брат? А у тебя самолюбие и амбиции космических размеров? В спорте уже гейм-овер, не та форма. Ищешь новое поле боя, где себя показать? Заодно и братишку младшего наконец-то на лопатки уложить? Поэтому всë?
Провокационно поднимает бровь, краешек губ вздрагивает в ухмылке. Грудные мышцы играют через обтягивающую водолазку.
— Пойдём, кофе попьем?
— Пойдём, — положительно моргаю я.
Новенькая кофе машина готовит мне эспрессо. Хочется горького.
Рустам ставит передо мной чашку с кофе. Пока ждёт свою порцию, говорит по телефону.
— Нет, школа больше не берёт учеников по квотам. Только юниоров с достижениями на контракты. Кто вам сказал? Бессарион? Это устаревшая информация. Только на коммерческой основе.
Скидывает вызов.
— Извини, много звонков.
Садится за стол напротив. Звонит стационарный телефон.
— Спарта. Да. А кто это? Аа… Нет, школа не будет в этом году участвовать в отборах. Мы, наоборот, сокращаем эту группу спортсменов. Сменили ориентиры, да. Вы говорите с директором, Рустам Давидович… Бессарион? Звоните ему на личный номер. Но он не скажет вам ничего иного.
Кладу ногу на ногу, делаю глоток.
Иногда во мне действительно просыпается акула. Я еë хорошо контролирую, но… Она родилась во мне в определённый момент и мы с ней даже дружим. И вот акула не хочет никого побеждать на ковре. Она хочет вытянуть из его рук с улыбкой трубку и вмазать ему этой трубкой наотмашь по морде.
И я позволяю ей улыбаться. А вот вмазать не позволяю.
И Бессо тоже ему не вмажет. Как бы внутри не горело. В его руках дети. Шансы и судьбы которых будут просыпаться сквозь пальцы, как песок. И он будет бережно держать остатки.
Сын, да?
