И тут ее осенило. От прадеда в подвальном складе остался прототип буса.
Оставив чету Коллинс и бутылку бренди уговаривать друг друга в гостиной, Фелисия ринулась вниз по лестнице. Ключи висели рядом с дверью, на крючке. В усадьбе не боялись воров - вещи, складируемые в подвале, либо были слишком тяжелы, чтобы их увезти, либо не работали, либо были настолько опасны, что грабителей оставалось только пожалеть.
Давно не смазанная дверь поддалась со скрипом.
Газовых ламп в подвале не было. Зачем проводить взрывоопасную сеть туда, где полно искрящих механизмов. Фелисия принесла с собой одну зажженную переносную лампу и еще несколько заправленных, надев на локоть за кольца, про запас.
Из склада дохнуло сыростью и духотой. В помещении не было окон или системы вентиляции, поэтому девушка оставила приоткрытой дверь, чтобы хоть чуть-чуть проветрить застоялый подвал и не задохнуться.
Проходя мимо высоких и низких, круглых и квадратных силуэтов, скрытых прорезиненными полотнищами, она улыбалась воспоминаниям. Над этой газонокосилкой они работали вместе с дедом - он позволял пятилетней внучке приносить детали, подавать отвертки и внимательно дышать в ухо. А это недоделанный проект отца - витраж для круглого окна Городской библиотеки. Он умер раньше, чем успел закончить его, и к счастью с Фелисии не стали требовать завершения работы - приняли во внимание ее траур и другую специализацию. Где-то здесь стояла ее дипломная работа - поглотитель молний.
Фелисия нахмурилась. Низкого шара на треноге нигде не было видно. Надо будет спросить Марту, не переставляли ли его куда. Она была бы не против покопаться заново в механизме. Воспоминание о дипломе навело ее на пару интересных мыслей по поводу возможного взрывного устройства.
Бус стоял у дальней стены, там, где ворота и пологий спуск позволяли загружать в подвал крупные агрегаты. Машина была одним из самых больших проектов, и ставили ее последней, так что оказалась она близко к выезду. Одной проблемой меньше.
Фелисия решительно стянула брезент с семиместной махины и чихнула. Пыли за десятилетия накопилось предостаточно. Прошлась вокруг, расставляя и зажигая лампы. Открыла капот, подвесила одну на специальный крючок на крышке, чтобы лучше видеть внутренности.
Дед не подвёл. Машина была сделана на века. Всего-то пострадали от влажности две-три особенно тонких и деликатных шестеренки, сгнил поворотный вал, и пересохло масло.
На то, чтобы смазать или заменить проржавевшие от времени детали, все равно ушло около двух часов. Дело тормозилось тем, что помощников у Фелисии не было, и драгоценные минуты уходили на пробежки до других машин и обратно за нужными деталями. Многое пришлось переделывать буквально на коленке - все запасы были уничтожены вместе с мастерской.
Беспокоить Коллинсов она не стала - им и так досталось.
Уже смеркалось, когда инженер вывела бус из гаража на белый свет. Точнее, в сумерки.
На улице он производил удручающее впечатление - когда-то яркая краска облезла и висела клочьями, стекла запылились и покрылись разводами. Кое-как девушка отмыла переднее и заднее стекло - не хватало еще куда-нибудь врезаться из-за плохой видимости.
Со всем возможным комфортом разместив Ричарда, лежа, на самом заднем, длинном сиденье, Фелисия, как могла, пристегнула его, пока Марта укладывала под кресла чемоданы и сумки. Коллинсы не стали сопротивляться решению мисс временно переехать в городской дом Макса.
О том, что скажет на это владелец дома, Фелисия предпочитала не думать.
Как и о том, что в Городе, учитывая, что кольцо взрывов явно имеет целью замкнуться вокруг него, может быть еще менее безопасно, чем в усадьбе.
Но к эшеминам семья Коллинсов вряд ли бы поехала. И еще более маловероятно, что их там приняли бы.
Фелисия очнулась от жара и вони.
Запах горелой плоти был невыносим. Бус полыхал, то и дело лопалось стекло, и пламя радостно взмывало еще выше.
Она приподнялась на локтях, перекатилась и встала на четвереньки. Голова гудела, по виску текло что-то тёплое. Руки, на которые она опиралась, дрожали. Исцарапанные пальцы судорожно впились во влажную землю.
Новое желтое платье, которое так понравилось маме в магазине, промокло от дождя и грязи, и практически потеряло свой яркий цвет. Юбка разметалась лохмотьями.
- Мама! - Фелисия как была, на четвереньках, рванулась обратно к бусу. Заднее окно, через которое ее выбросило взрывом, было дальше всего от бака с горючим, и горело там слабее. На ярком фоне огня виднелись две фигуры, прильнувшие друг к другу даже в смерти.
Жар опалил девушку, она заметила, как затлели кончики ее растрепавшихся волос.
Новый взрыв отбросил ее еще дальше от места аварии. Правую сторону лица жгло, и потрогав щеку рукой, Фелисия увидела на пальцах красное пятно.
Молнии сверкали не переставая, как намагниченные притягиваясь к остову буса и с каким-то остервенением продолжая добивать уже развороченный механизм.
