– Это кто?
– Организаторы и устроители, – просвещает меня тут же Паньшин. И быстрым шагом, почти оббегает самолёт с носа, втыкает вторую колодку под левое колесо. Выпрямляется и встаёт рядом со мной, принимает важный и гордый вид. – Редакторы газет и спонсоры перелёта.
Ну, если спонсоры и редакторы газет, то да, таких нужных людей буду с почтением встречать. Стоим, ждём у самолёта. Глянул на них ещё раз и тут же взгляд свой на ложу перевёл. Глаз с ЕИВ не свожу, отмечаю, как офицеры разозлились за такие мои художества, собрались вниз спускаться, меня на место ставить, да император им этого не позволил. Улыбнулся мне в ответ и одним движением руки отправил всех по своим местам.
Император к жене наклонился, что-то ей на ушко проговорил. Оба улыбнулись друг другу и одновременно встали. Сопровождающие их лица тут же подхватились, охрана засуетилась, кто-то к государю подошёл, распоряжения выслушал и начал охраной командовать.
Устроителей и спонсоров остановили, вежливо придержали и в сторонку отойти предложили. Это я сам слышал.
Тут же и жандармы внизу забегали, полицейские обозначились, одну секцию ограды снимать принялись. Внизу народ расступился, для прохода царской четы широкий коридор образовал.
Стою. Паньшин сдавленно шепчет:
– Сам государь к нам идёт! Что делать?
– Стойте спокойно, Александр Карлович. Не суетитесь.
– Да как вы можете таким спокойным оставаться? – сдавленным голосом чуть слышно удивляется юрист. – Это же сам государь!
– Ну, государь, – улыбаюсь краешком губ. Удивительно к месту припомнилось из Гайдая. – И что?
Продолжать фразу не стал, ограничился этим. Но Паньшину хватило, он просто дар речи потерял! Стоит, весь красный от возмущения, на меня смотрит, рот открывает и тут же закрывает:
– Слов нет, Николай Дмитриевич! – всё-таки нашёлся с силами, проговорил. – Нельзя же так!
– Тсс, – прошептал ему. – Идут уже.
От входа в ложу до ограждения шагов двадцать. И до нас вдвое меньше. Вроде бы и небольшое расстояние, но рассмотреть царственную чету хорошо успел. За их спинами в рядок дети шли, вот на них мне времени для осмотра не хватило. Да и кто-то из высоких чинов налетел, сначала в кабину самолёта зачем-то заглянули, потом нас инструктировать принялись, но не успели, времени не хватило.
Государь росту высокого, но не тучен. Вся фигура так и пышет здоровьем. А я вроде бы как помню, что оно у него было не ахти. И страдал он спиной и тучностью. Выходит и здесь есть отличия с той моей историей? Что ещё? Младшая, Ольга, так и норовит из-под отцовской руки в нашу сторону глянуть. Впрочем, какая она младшая, если она старше меня нынешнего на сколько-то там годков? Да и росточка мы с ней вроде бы как одинакового.
Всё, подходят. Вытянулся, насколько смог, выпрямился. Собрался. Сосредоточился. Правда, перед этим бросил вполголоса Паньшину:
– Александр Карлович, в любом случае оставайтесь на месте. Если со мной что случится, за самолёт головой отвечаете…
– А устроители и спонсоры? – взволновался Паньшин. – Кто с ними говорить будет?
– Вот вы с ними и поговорите, если что. Мало ли что в голову его императорского величества придёт? Вдруг пригласит куда? – едва заметным движением повернул голову в сторону напарника, постарался сделать выражение лица побезразличнее. – Или вы предлагаете заставлять императора ждать, пока я буду со спонсорами разговаривать?
– Что вы, что вы, – мой помощник даже ладошками перед собой замахал. – Конечно же я всё им объясню.
Тишина…
Подошли, остановились в нескольких шагах…
Александр Александрович с высоты своего роста, а он на голову выше меня, осмотрел поочерёдно нас с Паньшиным, задержал взгляд на моём кожаном комбезе, особое внимание уделил самолёту.
– Князь Шепелев-младший, Николай Дмитриевич, – спохватился и представился, как положено. Да и спохватился-то только потому, что увидел подаваемые мне царицей какие-то знаки.
Наверное, правильно сделал, так как она улыбнулась мне и еле заметно глаза прикрыла. Мол, всё правильно сделал. По крайней мере, я именно так это истолковал.
Следом за мной и Паньшин опомнился, поклонился, привычной скороговоркой свои имя-фамилию с должностью оттарабанил.
– Знаю, князя Дмитрия Игоревича сын и достойный наследник, – прогудел в бороду император всея Руси и прочая, прочая. – Мне уже доложили.
И о чём, интересно, ему успели доложить?
– Признайся, Николай Дмитриевич, сам этот аэроплан изобрёл или помогал кто?
– Изобрёл этот и предыдущий самолёт сам. Строить помогали мастера в поместье отца, один бы долго провозился, – ответил, как есть.
– А если один, то справился бы всё равно? – уточнил Александр Александрович.
– Конечно! – уверенно ответил.
– Что ж, хвалю. Подобную уверенность в своих силах приветствую и одобряю. И всемерно поддерживаю, – вроде бы и хвалит, а взгляд серьёзный, глаза строгие, если не сказать суровые.
– Благодарю вас, ваше императорское величество, – поблагодарил на всякий случай.
Хуже не будет. Зато Мария Фёдоровна снова улыбнулась краешком губ и едва заметно глаза прикрыла.
