– Может, вы плохо старались? – еле различимый укол попал в цель.
– А, может, он у вас девочек не любит? – гримаса злого раздражения скользнула по её лицу и тут же исчезла, вновь сменившись беззаботной весёлой улыбкой.
– Именно это вы и должны были проверить, не так ли? – теперь уже господин улыбнулся.
Только от его улыбки девушке почему-то стало страшно. И всё её напускное веселье сразу же улетучилось.
– Я и в самом деле сделала всё, о чём вы меня просили…
Тут незнакомец отчётливо хмыкнул, а девушка захлебнулась словами. Побледнела, что на ярком солнечном свету было особенно заметно. И неприятно. Словно с того света явилась…
– Всё то, что обычно срабатывало, – поправилась.
Незнакомец покачал головой, и девица ещё раз исправилась:
– Ну, хорошо, хорошо, приказали. Теперь вы довольны?
– Здесь написано, – казалось, господин не обратил никакого внимания на последние слова девушки, а просто накрыл своей рукой свёрнутую газету. При этом заметка об упавшем на площадь аэроплане оказалась единственной, которую можно было рассмотреть. – Пилот остался живой. Это правда? После падения с такой высоты в подобное чудо верится слабо.
– Не знаю, – девушка рассматривала некачественный газетный фотоснимок, словно видела его в первый раз.
И господин тут же обратил на этот факт своё внимание:
– Вы не удосужились проверить, так ли это на самом деле?
– А должна была? – огрызнулась и тут же испуганно замолкла девица.
– Немедленно ступайте в больницу и делайте там что хотите, но к обеду вы придёте сюда и скажете, что вам удалось очаровать этого юнца. Вам понятно? Или я наконец-то задумаюсь, а не зря ли мы вам помогли тогда? И немедленно потребую вернуть одолженную вам сумму.
– Вы не посмеете так поступить со мной! – глаза девушки наполнились слезами. – Вам прекрасно известно, что мне неоткуда взять такую сумму.
– Тогда мы известим о ваших долгах императрицу. Полагаю, ей будет очень интересно узнать некоторые пикантные подробности об одной из своих фрейлин.
– Вы не посмеете, – повторила еле слышно девушка.
– Посмею. И вы это отлично знаете! – Господин одним большим глотком допил остывший кофе. Скривился и поднялся из-за стола. Вытащил из бумажника банкноту, бросил её на поднос. – Это за чай и кофе. В шестнадцать ровно я жду вас здесь. И упаси вас бог не прийти с нужным мне результатом!
Развернулся и пошёл к выходу, с безразличным видом кивнув устремившемуся к столу официанту.
Лежу на кровати, вспоминаю один и второй сегодняшние визиты. Пытался задремать, да то и дело дверь в палату с лёгким, но от этого не менее раздражающим скрипом приоткрывалась и в образовавшийся проём заглядывала очередная любопытная молоденькая медичка. Осматривала палату, меня, особое внимание уделяла Георгию на моей пижаме, восхищённо ойкала и тут же скрывалась в коридоре, притворяла за собой дверь.
Покосился на награду – снять бы, чтобы любопытствующих отвадить, да нельзя. Не поймёт никто. Тогда возгордиться, что ли? И воспользоваться моментом? Вон какой цветник вокруг ходит. Нет, нельзя. И никак. Напоминанием о никчёмности моих фривольных мыслей тут же послужила очередная вспышка режущей боли в боку – швы потревожил.
А Паньшина так и не было. Неужели ему не интересно, о чём мы с императором говорили? Странно.
Прошло где-то полчаса, посетители удовлетворили своё любопытство и оставили меня в покое.
Только начал засыпать, так Жуковский разбудил. Только на этот раз профессор один пришёл, без своих шумных компаньонов. Отказ мой воспринял как должное, уговаривать не стал, присел на стул и продолжил недавний разговор о полётах птиц.
Он мне про плотность и сцепление перьев между собой говорит, я ему в свою очередь про характерный выпуклый изгиб крыла намекаю, он мне про частоту взмахов, я ему про свободное парение вдалбливаю.
– Вы полагаете, что существует связь между этими двумя физическими фактами? – вроде бы как задумывается Николай Егорович.
– Так тут и доказывать ничего не нужно, – как бы горячусь в запале спора. Наконец-то!
– Ну-ка, ну-ка, – подыгрывает мне довольный профессор. – С удовольствием послушаю вас.
– У нас в усадьбе мальчишками часто в воде плескались, – делюсь с Николаем Егоровичем своими догадками. При этом Жуковский еле заметно улыбнулся этакой всепонимающей отеческой снисходительной улыбкой. Понимаю, я и сейчас недалеко от мальчишки по возрасту ушёл, но внимания на его улыбку не обращаю и продолжаю говорить. Он же у нас вроде бы как основоположник не только аэродинамики, но и гидродинамики тоже? Вот и пусть соответствует! – Так я ещё тогда заметил, что если провести ладонью под водой вот так, то она выскакивает на поверхность. А если изменить угол на прямо противоположный, то она вглубь уходит.
– Ну-ну, – заинтересованный профессор довольно улыбается.
