И прокололась! Непроизвольно подхватила полотенце и вытерла об него свои изящные пальчики. Неприятно, выходит, меня было гладить? Ещё успел заметить исказившую на какой-то неуловимый миг лицо брезгливую гримасу. Словно в чём-то нехорошем испачкалась.
Усмехнулся, не стал скрывать или делать вид, что ничего не заметил. Всё равно никто на меня сейчас не смотрит, общее внимание девушке отдано. Ну и я смотрю. Смотрю и думаю: что же тебя, такую молодую и красивую, заставляет здесь находиться и со мной заигрывать? Чья злая воля?
Между тем Анна Алексеевна подобрала птичью тушку с пола, деловито осмотрела её, признала годной и запихнула обратно в корзину. Улетевшую куда-то под кровати одинокую лапу искать не стала. На этом сочла свою задачу выполненной и сразу же распрощалась.
Вот сейчас мне очень обидно за себя стало. После меня руки протирает, а после жирной птицы нет? Понятно…
Немного замялась перед уходом, притормозила. Показалось мне или нет, но вроде бы собиралась сказать что-то лично для меня. Но супруги никуда из палаты уходить не собирались, и девушка передумала, улыбнулась мне многообещающе, только что не облизнулась, толкнула дверь, шагнула за порог. А в коридоре её врач дожидался и тут же подхватил под локоток, повёл по коридору, зачирикал что-то, зафлиртовал, и очень скоро их голоса перестали до нас доноситься.
Интересно-то как. А задача у Катанаевой какая была? Якобы от императрицы корзину нам передать или обязательно накормить? Больно уж настойчиво она в нас этого гуся старалась впихнуть. И резко успокоилась, когда мы согласились его попробовать. Интересненько. Принюхался к ароматному запаху жареной птицы – специй не пожалели. И чесночком нашпиговали от души…
Александр Карлович пододвинул супруге стул, придержал за спинку, пока супруга на сиденье примостилась. Оба ко мне лицами находились, так что я прекрасно смог разглядеть на лице женщины обещание скорой суровой разборки, а у Паньшина нарочито преувеличенное выражение оскорблённой невинности.
Тем временем Сима присела. Я дыхание затаил, а ну как подломятся ножки у стула? Не подломились, выдержали. Крепкая тут мебель. Сам Паньшин на другую кровать примостился, которая прямо напротив моей располагалась. Переглянулся с женой, на корзину оба уставились. У Карловича в животе забурчало, и он решился, хлопнул ладошками, потёр их одна о другую, потянулся к корзине:
– Ну что, приступим? Проверим на вкус государеву еду?
– Погоди! – остановил компаньона.
Что-то тут не то. Где я, а где государыня? Как-то сомнительно, чтобы она настолько озаботилась нашим питанием, что решила о нём лично позаботиться. Не узнав предварительно, можно ли нам сейчас вообще что-то есть? Ерунда какая-то, делать ей больше нечего.
Может, это именно Катанаевой что-то от нас нужно?
– Погоди, не спеши, – повторил.
А если я ошибаюсь? А если нет?
Гусь с пола? Какая гадость. Чем тут, интересно, полы моют? Хлоркой? Да за сегодня у меня в палате полы так истоптали, столько грязи нанесли, что никакая дезинфекция не поможет. Полная антисанитария!
Ещё раз вспомнил о недавних авариях. Подозрения вспыхнули с новой силой, а тут вдобавок такой резкий запах чеснока. Тут же всплыли в памяти когда-то читанные детективы, признаки отравления, яды. И странная реакция Катанаевой на попавшие в лицо брызги жира. От такого в обморок не падают.
И вообще, если все странности в одну кучу собрать, то всё это выглядит очень подозрительно.
– Что? – замер с протянутой к корзине рукой Паньшин. – В чём дело?
Сима взгляд с корзины на меня перевела, в глазах тот же понятный вопрос: «Почему задержка?»
– Александр Карлович, корзину санитарке отдайте, пусть всё её содержимое немедленно выкинет на помойку! И саму корзину тоже.
– Вы в своём уме, Николай Дмитриевич? – опешил Паньшин.
И его супруга тоже посмотрела на меня, как на умалишённого, всплеснула своими пухлыми руками и горячо поддержала супруга:
– Никак нельзя на помойку! Сама государыня позаботилась, а вы выкидывать собрались? То, что вы задумали, это же вообще ни в какие ворота не лезет!
– Да с чего вы взяли, что это государыня позаботилась? – слегка повысил голос. – Только потому, что эта девица так сказала, что ли? И вы, адвокат, поверили голословному утверждению бывшей клиентки? А ведь совсем недавно мне тут про аварии и поджоги напоминали. И уже всё забыли?
– Какие аварии и поджоги? – Сима осеклась, забеспокоилась, головой закрутила. То на меня смотрит, то на мужа. – Александр, о чём говорит этот мальчик? Какие такие аварии?
– Я тебе потом расскажу, – поморщился Карлович и с укоризной на меня глянул. Мол, ну кто тебя за язык тянул?
– Сима, прошу вас, немедленно отнесите содержимое корзины на помойку, – вроде бы как и попросил я, но просьба прозвучала однозначным приказом. Само собой так вышло, а не потому, что постарался переключить внимание женщины на себя. – Вы что, забыли, как этот гусь по полу скакал? Он же весь в грязи! В бациллах, микробах!
