Извинившись перед сотрапезниками, я утащил подругу в кабинет. Наверное, нам с Бушариным именно такая прививка и нужна была – больше иллюзий на Наташкин счет мы не питали. Вся ее доброта и свет растерялись где-то за сытой жизнью, а взамен откуда-то выплыли мелочность и недалекость.
– Егор, я что-то не то сказала?
– Ната, «то» ты только молчала! Ты за пару часов умудрилась походя оскорбить всех в доме. И в первую очередь – меня как хозяина. Я тебя очень прошу, если тебе вдруг еще придут в голову идеи, обсуди их сначала со мной наедине! И еще одно из двух! Или твои дети умеют себя вести за столом и едят со взрослыми вместе, но ты тогда их промахи не комментируешь и тем более не орешь на всю комнату, или они питаются отдельно, а ты их контролируешь так, как считаешь нужным. То, что было сегодня, – неприемлемо!
– Ты стал злым! – обвинила она меня.
– Наташа! Бушарин – ученый с мировым именем! Почти все энергоблоки в стране производятся по его схеме. Меня упрашивали, чтобы я уговорил его прочесть хотя бы курс лекций в универе. Понимаешь – хотя бы один курс! Уже записалось более трех тысяч человек! Его ты послала учить детей в школу! Ван и Ли давно не выкупные, к тому же они принесли мне присягу, им просто в голову не придет что-то украсть! Но нет, ты упорно обвиняешь их в воровстве! Не первый раз уже, между прочим. Борис – сын Ярцева Льва Романовича! Знаешь такого? – Наталья судорожно кивнула. – Свой первый миллион он заработал в семнадцать, сейчас у него их десятки, а благодаря ему у меня – сотни! Но при этом ты уверена, что мальчишки не знают расходов! Ната, это не я стал злым, это ты себя просто во всей красе показала!
– Но я же…
– Ради бога, молчи! Ты сегодня уже наговорила! Завтра приедет Бронислав и привезет новости. Пожалуйста, посиди денек тихо! Я уже устал перед всеми за тебя извиняться!
– Я… Прости меня! – Наташка выскочила за дверь, а я вернулся в столовую проводить профессора после испорченного вечера.
Новости из Москвы всю неделю поступали противоречивые. Как и Наташка, я с трудом представлял, чем мне может навредить дело об убийстве купца, да и картинка постоянно не складывалась, но совету быть осторожным внял и тщательно вбил его в головы своих подчиненных. И то, что они нарыли, не нравилось: прямой связи со мной не было, но возможность надавить на меня у кое-кого появилась.
– Как видишь, твоего мужа и впрямь убили по заказу, – пригласил я Наталью, выслушав отчет Костина-младшего.
– Кто? – выдохнула вдова.
– Сушкин Трофим Геннадьевич. Тот самый Трофим, что «единственный нормальный из всей своры», – я правильно цитирую? Управляющий сначала Ивана, а потом уже и твой – правда, бывший, а еще душеприказчик по завещанию твоего мужа.
– Но почему?!
– Банальные зависть и жадность. А еще – возможность, как ему казалось. Это мы с тобой знаем, что Иван знал. Даже если не верить тебе, не мог он не догадываться, что Ваня не его сын, лично мне сразу бросилось в глаза сходство малыша с Гришкой. Но твои слова подтвердились – вот выписки из медицинской карточки Гавриленкова, тогда еще Гавриленко, бесплодие прописано черным по белому. И эта запись сделана задолго до вашей свадьбы.
– Ты разбираешься в этом узелковом письме? – сыронизировала Наташка, глядя на жуткий почерк в копии страницы.
– Не забывай, я тоже врач. Недоучившийся еще, но врач. Так что мне здесь все ясно. Идем дальше. Несмотря ни на что, Иван о своем диагнозе не распространялся, его можно понять – это не то, чем будешь хвастаться. Так что Трофим искренне был уверен, что ты выдаешь своего ребенка за ребенка мужа, а он тебе верит. Он, похоже, даже мысли не допускал, что Иван мог знать, что воспитывает ребенка от другого! Честное слово, Гавриленков во всей этой истории для меня совсем с другой стороны открылся! Его было за что уважать.
– Да, – всхлипнула вдова.
– Трофим заказал Ивана, рассчитывая стать опекуном Сани как ближайший родственник. Тебя он собирался выставить неверной женой и на этом основании опротестовать завещание. Не удалось. Гавриленков не стал бы тем, кем он был, если бы не обращал внимания на мелочи. Завещание железобетонное: все его состояние, а это на сегодняшний день примерно двадцать миллионов, делится на двух сыновей: Александра и Ивана. Независимо, чьи они биологически! Там такие формулировки – не подкопаешься! Тебе отходит вдовья доля – это около миллиона, и возвращается твое приданое – это еще один миллион, Иван твои деньги за это время приумножил. Вернемся к Трофиму. С завещанием он обломался, но остался твоим управляющим. Извини, но тебя обокрасть – это как у младенца конфетку отобрать. Ты бы даже не поняла, что тебя обворовывают. Это тебе не хозяйственные расходы высчитывать! – не упустил я возможности ткнуть ее носом. – Хотя ты не совсем безнадежна! Стала его тормошить, проверять, разбираться.
– Я отвлечься хотела. Думала, делом займусь, не так тоскливо станет.
