— А-а-ах! Ах! А-ах! Пожалуйста! Ах! Не… надо… надо! Ах! — я выгибаюсь, колени подкашиваются, ноги слабеют с каждой секундой, с каждым обжигающим прикосновением этого чуть шершавого, совершенно бесстыжего языка!
Но сильные руки Даура Адингтона крепко держат меня за бёдра, не давая упасть. А язык выписывает какие-то сложнейшие фигуры на скользком и влажном, набухшем от внутреннего желания бугорке…
Я тяжело и часто дышу — волны желания, омывающие изнутри грозят вот-вот схлынуть вместе с сумасшедшим удовольствием! Ах! Д-да-а… Вот, вот оно! Первые его волны уже начинают омывать изнутри… да, да, да, да! Ещё немного, ещё, пожалуйста!..
И вдруг всё заканчивается.
Вообще, всё!!!
Даур отстранился. Я больше не ощущаю его горячего дыхания там, внизу…
И, прежде чем успеваю захныкать от разочарования звук шлепка прорезывает пространство, а беззащитное и сокровенное местечко обжигает болью! Это не столько больно, сколько неожиданно! До слёз, что так и брызнули из глаз!
— Наказание — не для удовольствия, детка, — сказал драгх своим хриплым, сводящим с ума голосом. — Привилегию кончать нужно ещё заслужить…
Он рывком поднимает меня, и, развернув к себе лицом, обхватывает лицо руками и грубо вонзает свой язык мне в рот, вынуждая посасывать его. От ритмичных движений мужского языка у меня во рту низ живота сводит судорогой желания. И боль от шлепка чудесным образом возвращается. Там, внизу всё так и пылает!
— Когда придёт время, я буду трахать тебя так долго, что ты будешь уползать и молить дать тебе хоть минуту передышки, пичужка, — хрипло обещает драгх прямо мне в рот. — Буду трахать тебя так жёстко, что твои жалобные крики услышат даже на островах…
Голова идёт кругом, колени слабеют, я ошарашенно понимаю, что ещё секунда этой сладкой пытки и прошепчу, глядя в его глаза:
…Даур Адингтон всё же отпустил меня. После чего надавил на плечи, вновь усаживая на краешек ванной.
— Раздвинь ножки, детка, — сказал драгх, и на этот раз я послушалась сразу.
— Молодец, — похвалил драгх и потрепал по щеке, как породистую суку.
Какая-то презренная, рабская часть моей натуры о которой я прежде и не догадывалась, заставила охнуть и потереться об его щёку ладонью. Каждое прикосновение драгха отзывается сладкой пульсацией внизу, предвкушением удовольствия, которое вот-вот нахлынет. Я даже ноги инстинктивно сжала, предвкушая скорую разрядку, ту самую, которой меня лишили, только лишь раздразнив.
Мои ухищрения не укрылись от Даура Адингтона.
— Маленькая похотливая сучка, — сказал он. — Мне это нравится. Ты будешь часто умолять меня, чтобы я тебя трахнул. Умолять, стоя на коленях. И не словами.
Я вспыхнула и довольный произведённым эффектом Даур, подмигнув, вновь опустился между моих разведённых ног.
— Продолжим с того момента, на котором закончили, — хрипло сказал Даур, и, нагнувшись, легонько подул на разгорячённое его недавними сладкими пытками местечко.
Я охнула. По животу побежали мурашки.
Даур неспешно наносит на мою кожу ароматную зелёную пену. Тысячи маленьких пузырьков хаотично толкаются, пенятся и лопаются, щекоча кожу.
И если только что я была уверена, что стоит драгху ещё буквально пару раз коснуться меня внизу, своими твёрдыми, чуть шершавыми мужскими пальцами, как я всё же получу такую желанную и такую необходимую разрядку, то сейчас, когда ментол стал охлаждать, вплоть до пощипывания, в полной мере осознала коварство Даура Адингтона! Деспот! Какой же он деспот!
Драгх одним щелчком распахнул бритву и я замерла, лишь титаническим усилием воли продолжая держать ноги разведёнными. Чего мне стоило не свести их вместе — только я знаю. Лишь мысль о повторении наказания заставила взять волю в кулак.
К Оракулу ходить не надо — на этот раз драгх придумает что-нибудь куда более изощрённее!
Даур натянул пальцами кожу и когда холодное лезвие шершаво прошлось по разгорячённой плоти, оставив лишь гладкую полоску кожи после себя, я, кажется, забыла, как дышать.
— Правильно, маленькая, — сказал невероятно довольный драгх и посмотрел на меня совершенно хмельными глазами. — Нечего бояться. Я тебя не обижу. Я просто посажу тебя твоими похотливыми нижними губками на одну о-очень интересную игрушку и заставлю отсасывать мне долго-долго…
Вот как ему удаётся быть таким довольным — он же хочет меня, шрявь побери!
Он не удовлетворён, я точно знаю! Также, как и я…
А учитывая реакцию драгхов на нас, Дауру Адингтону от этого воздержания должно быть сейчас гораздо хуже!
Но вместо того, чтобы с ума сходить от желания, драгх продолжает мучить бесстыжими, развратными прикосновениями и грязными, но такими обжигающе возбуждающими обещаниями!
Его чёткие, выверенные, совершенно иные в сопоставлении с человеческими движения… меняются с каждой секундой. Становятся более плавными, что ли… Обтекаемыми. Гипнотизирующими… странной смесью бесстыдства и отстранённости.
По обнажённой коже Даура Адингтона вдруг идёт рябь.
