Призрачная, едва различимая: словно сотни маленьких чешуек возникают на поверхности кожи и тут же бесследно исчезают.
Совершенно дезориентированная распутными, но такими возбуждающими прикосновениями, и видом обнажённого мужчины, расположившегося между моих разведённых ног, с опасной бритвой в руке, мужчины, который ещё вчера казался недостижимым жителем иного мира, мира, в котором нет места таким, как я, я даже удивиться толком не смогла, когда свечение его кожи сгустилось.
А затем вдруг отделилось от своего обладателя, зависло в воздухе призрачным облаком прямо напротив моего лица!
Потускнев, пришло в движение, образуя воздушный силуэт… Вот ни дать, ни взять, воздух, только чуть плотнее, что ли?
Часто захлопав ресницами, я поняла, что у этого силуэта какая-то подозрительно знакомая форма…
Видела я такого недавно… парящего змея с рогатой головой и подвижными, длиннющими, как у сома усами! С непрерывно движущимся волнами, покрытым мерцающей чешуёй, телом! К слову, тело, покрытое прозрачными чешуйками, тоже было длинным, и потому располагалось в воздухе зигзагообразно, словно странный парящий змей пытался уместиться на небольшом облаке. Его поверхность, как и усы, находилась в непрерывном движении. Светящиеся чешуйки словно стекали, ряд за рядом, по направлению от головы до хвоста. Хвост оказался шипастым, как и гребень, берущий начало с головы. На лапах — я почему-то уверена была, что их небольшому размеру доверять не стоит: когда надо, они прекрасно вытягиваются — сверкали загнутые, платинового цвета, когти.
Меня вдруг осенило!
Да ведь это прозрачное нечто, чем бы оно ни было, точь-в-точь с виду, как те змеи, что были в видении, у древних драконов! Только этот совсем блёклый, сама поверить не могу, что вообще различила его в воздухе и… маленький, хлипкий. В несколько раз меньше, чем те.
Прямо в лицо вдруг дохнуло холодом, я вздрогнула.
Таким же холодом веяло в присутствии лорда МакОртаза. Рядом с ним тоже был… силуэт в воздухе. Проглядывался он только куда хуже. И веяло от него чем-то чёрным, опасным …
Я вдруг вспомнила охвативший меня ужас, во время первой встречи с Арнэем Адингтоном и поняла: меня тогда вот эта тень касалась, точь-в-точь, как и при герцоге МакОртазе… нет! Это у МакОртаза была
Не знаю, что это было — воздействие ли видения, или что-то иное, но страх перед драгхами исчез, начисто. Нет, конечно, внутреннее сжатие, предвкушение чего-то постыдного и на первый взгляд опасного осталось. Но… ощущение это стало более лёгким, что ли. Даже каким-то уютным. Словно внутренний страх сменил колючую ледяную шубу на норковое манто, уютное, согревающее… приятно щекочущее кожу. Даже раздразнивающее…
Со внезапной ясностью я поняла, что этим нахлынувшим ощущением внутреннего спокойствия я обязана этому парящему над плечом драгха змею! Потому что вчера его не было — и было страшно. А сегодня он есть и не страшно больше, ни капельки! И вообще, в отличие от хозяина — наглого, самоуверенного, непредсказуемого, змей у него оказался симпатичный. Прямо замечательный. Лучший в мире змей, я это точно знаю!
Шрявь! Шерд! Йурский период!!!
Почему вдруг об этом змее, которого, конечно же, первый раз вижу, я думаю, как о старом знакомом, которому обрадовалась, как блаженная идиотка? Почему пытаюсь подсчитать, сколько ж лет мы не виделись… Откуда это ощущение?!
У меня сроду не было знакомых змеев!
Подумав так, я чуть на бортике усидела.
И ведь очнувшись после путешествия в прошлое я не могла вспомнить имён драконов. А тут вдруг само вспомнилось… Тродор! Точно, Тродор… Стоило только подумать о том чудесном мерцающем змее, потянуться к нему мысленно… Словно услышав мои мысли, сотканный из воздуха силуэт заискрил, раззявил пасть с раздвоенным змеиным языком, словно вот-вот что-то скажет… нет, не может быть. Его глаза закрыты. Он… спит? Кажется, да. Спит. Веки змея вдруг дрогнули, после чего он погас, растаял в воздухе. Но я по-прежнему ощущала его присутствие.
Даур вдруг поднял на меня совершенно пьяные и потемневшие глаза.
— Что же ты со мной делаешь, детка…
Не вполне придя в себя от странной эйфории, навеянной воспоминаниями о змее, о Тродоре, я представила на секунду, в каком ракурсе предстаю перед Дауром Адингтоном, — с широко разведёнными ногами, в одном лишь корсете… над которым дерзко торчат вперёд холмики грудей со съёжившимися от возбуждения сосками… меня тут же кинуло в жар, а сердце заколотилось, как бешеное.
Очертания парящего змея вновь проступили в воздухе, после чего он вновь исчез, также внезапно, как появился, а во взгляде высшего драгха отчётливо сверкнуло безумие.
— А что я делаю… — вырвалось у меня хриплым шёпотом. Голос дрогнул.
