— Хороша тетка? — спросил Дима, кивнув на администраторшу, которая маячила вдали, возле бара. — У нас в школе была завуч по воспитательной работе, похожа на эту ведьму, как родная сестра.
— Я видела Чана, — сказала Соня, и зубы ее стукнули о край стакана, — помнишь, кто это?
— Не помню.
— Слуга. Ты слегка побил его, когда вытаскивал меня с яхты.
— А, маленький, в парике? Вьетнамец или малаец?
— Он кохоб.
— Кохоб? Что за народность такая? Впервые слышу. Где они обитают?
— Это не народность, это диагноз. Результат специальной психической обработки. Нечто среднее между человеком и домашним животным. Так объяснил мне господин Хот.
— Соня, ты бы съела что нибудь, — Дима пододвинул ей тарелку с разными сырами, украшенными виноградом и ломтиками груши. — Вот этот, с плесенью, очень вкусный.
— Да, спасибо, — Соня налила воды и выпила еще стакан залпом. — Чан стоял на стремянке и чинил проводку. Его сильно ударило током, он затрясся. Нормальный человек от такого удара потерял бы сознание, а он спокойно продолжил свою работу. Голые провода, руки без перчаток, стремянка металлическая.
— Да, сон неприятный, — хмуро кивнул Дима и принялся намазывать маслом горячий рогалик, — я же говорил, надо было погулять после ужина, подышать. Если ложишься с набитым желудком, обязательно снится какая нибудь дрянь.
— Дима, это был не сон. Я видела это наяву.
— На яхте?
— Нет. Здесь, в гостинице, несколько минут назад, между вторым и третьим этажами.
Дима протянул Соне рогалик с маслом.
— Тебе надо успокоиться и нормально поесть. Мы пришли сюда завтракать, а не обсуждать страшные сны.
Она едва заметно кивнула и пробормотала:
— Да, я поняла. Но я не могу есть.
— Давай кусай, масло тает. Вот умница. Теперь запей, — он поднес к ее губам стакан с апельсиновым соком.
— Дима, ты что, удочерил меня?
— Я за тебя отвечаю. Это моя работа. Вон кофе несут.
Соня покорно сжевала рогалик, выпила кофе.
Дима откинулся на спинку стула и стал листать тонкий глянцевый журнал.
На обложке зазывно улыбалась идеальная блондинка, снятая до пояса, в русском народном костюме, в веночке из васильков на белокурых волосах. Над головой у нее алели жирные буквы «ЛСД».
— Что это? — изумленно спросила Соня. — Я не вижу, глянец бликует.
— Не то, что ты подумала, — Дима повернул журнал так, что стала видна надпись целиком.
— «Лучистое Сиянье Доброты. Светоч. Общенациональный еженедельный журнал. Распространяется только бесплатно. Мы говорим „нет!“ рекламе, гламуру, светским сплетням. Мы говорим „да!“ чистой любви, высокой дружбе, семейному очагу. Мы поведем задушевную беседу с тобой, дорогой читатель, о главном и вечном», — вслух прочитала Соня и вопросительно взглянула на Диму. — Ну и что? У меня такой тоже валяется в номере.
— Да, он тут везде валяется. Я прихватил его в аэропорту.
— Зачем?
— «Светоч» — один из печатных органов ПОЧЦ, Партии общечеловеческих ценностей.
Когда они покинули ресторан, Дима склонился к ее уху и прошептал:
— У каждого свои кошмарные сны, у тебя Чан на стремянке под высоким напряжением. У меня — Петр Борисович в рядах учредителей славной ПОЧЦ. Поверь, электрический кохоб меркнет в лучах «Светоча», в «лучистом сиянии доброты».
— Хочешь сказать, твой кошмар кошмарней моего? — спросила Соня.
Они пересекали фойе, Дима кивнул на портреты Та мерланова и быстро зашептал на ухо:
— ПОЧЦ — его затея. Цель — перевести финансовое влияние в политическое. Йоруба худший из всех возможных партнеров в такой хитрой, опасной игре. Слишком много на нем грязи. Помнишь, как старуха в «Сказке о рыбаке и рыбке» захотела стать владычицей морскою? Если мой шеф все таки решил играть вместе с Йорубой, значит, он сошел с ума.
Соне было щекотно от его дыхания, он говорил, почти прижав губы к ее уху, она не все расслышала и спросила:
— А почему ты думаешь, что он в этом участвует?
— Потому что красавица в венке из васильков на обложке первого номера журнала «Светоч» — Светлана Петровна Евсеева. Светик, дочь Петра Борисовича.
Наверх пошли пешком по лестнице. Дима взял большую Сонину сумку, повесил себе на плечо. Собираясь на завтрак, она машинально положила туда ноутбук.
— Вот это разумно, — он похлопал по сумке, — не оставляй ноутбук в номере. Каждый вечер, перед сном, будем гулять, дышать и спокойно обсуждать все наши дела. На свежем воздухе. Не здесь.
Площадка между вторым и третьим этажами была пуста. Дверь Диминого номера оказалась открыта, рядом стояла тележка с рулонами туалетной бумаги и стопками полотенец. В дверном проеме возникла горничная, юная, необыкновенно красивая азиатка, в коротком розовом платье, в белых колготках и розовых плоских туфельках. Черные волосы выбились из под крахмальной шапочки. Раскосые, ярко синие глаза нежно сияли, верхние пуговки были расстегнуты, при легком наклоне открылся крупный смуглый бюст, не стесненный лифчиком.
— Доброе утро, господин, доброе утро, госпожа, умоляю простить, уборка не вовремя, Лойго не мешать, Лойго прийти позже, — залопотала она тонким детским голосом.
— Соня, подожди, я сейчас, только возьму куртку, — Дима отстранил горничную, вошел в номер.
