Невилл замер, когда сзади хрустнула ветка. Потом послышался шорох, заставивший его обернуться. Увидев изящную фигурку в белой одежде, мерцающей в звездном свете, капитан решил было, что перед ним призрак. Негромкий крик ужаса эхом отозвался от стен. Женщина бросилась прочь, но, наступив на край своего сари, упала на землю. Выскользнувшая из-под покрывала волна темных блестящих волос пала ей на лицо, по мраморной плитке застучали рассыпанные яблоки. Уинстон поспешил ей на помощь, но, лишь только коснулся ее руки, женщина вскрикнула и отвернулась, словно ожидая удара. Невилл осторожно опустился на колени.
– Не бойся, девушка, – сказал он по-хиндустански. – Я не причиню тебе зла.
Она будто не слышала его, продолжая всхлипывать. Невилл осторожно поправил ей волосы, восхитившись про себя их мягкостью, и почувствовал, как пальцы намокли от ее слез. А когда встретил взгляд девушки, защемило сердце.
Она была совсем молода, почти ребенок, однако большие миндалевидной формы глаза смотрели с недетской печалью. Невилла поразила ее красота: лицо в форме сердца с высокими скулами, сияющая кожа оттенка алебастра с легким золотистым отливом, красиво изогнутые, полные губы. Она смотрела на него испуганно, но где-то в глубине ее черных глаз Невилл уловил счастливую искорку, как будто девушка наконец нашла то, что искала.
– Пойдем. – Он поднял ее и осторожно повел к скамье.
Она дрожала в его руках и казалась хрупкой, как сорванный цветок.
Невилл опустился рядом с ней на скамейку, не представляя, что должен делать дальше. Девушка застенчиво мяла пальцами край своего белого, без отделки и украшений сари и глядела куда-то перед собой, украдкой косясь на Уинстона Невилла. Тот всегда чувствовал себя неловко рядом с женщинами и сейчас, под ее пристальным взглядом, бесцельно блуждал глазами по саду.
Наконец Невилл вздохнул и протянул руку, чтобы успокоить девушку. Однако когда он коснулся ее волос, она вздрогнула, словно опомнившись, что сидит перед ним без покрывала, и, лихорадочно вытягивая кончик сари, попыталась прикрыть им голову.
– Оставь, пожалуйста. – Эта фраза прозвучала настойчивее, чем он того хотел. Девушка подняла удивленные глаза. – Так… красивее, – смущенно пояснил Невилл.
Некоторое время индианка смотрела на него, словно изучала, а потом нерешительно опустила руки на колени.
– Скажи что-нибудь, девушка, – попросил Невилл. – Или ты немая?
Она набрала в грудь воздуха и приоткрыла рот, однако не произнесла ни звука.
– Как тебя зовут? Откуда ты? – продолжал допытываться англичанин.
Она кашлянула и наконец словно выдавила из себя:
– Я – Ситара.
А потом, сначала робко, но на удивление быстро обретая уверенность, начала рассказывать.
Ситара была младшим ребенком раджи Джирая Чанда из рода Чандраваншей, «детей Луны», и его любимой жены Камалы из рода Сурьяваншей, «детей Солнца». После рождения четырех мальчиков и двух девочек никто не ожидал, а меньше всех Камала, что боги пошлют супругам еще одну дочь. Но боги сделали это и, кроме того, наделили принцессу поистине неземной красотой, почему ее и назвали Ситарой, что означает «звезда». Уже через несколько недель после рождения отец пообещал ее в жены сыну соседнего раджи, дабы на долгие годы обеспечить мир между двумя княжествами, а еще через несколько месяцев состоялась официальная помолвка Бирая и Ситары.
Ее детство в Сурья-Махале было счастливым. Красотой и врожденным умом Ситара покорила и смягчила суровое сердце раджи. Из сестер и братьев Мохан Тайид был ей по возрасту ближе всех, а потому они много времени проводили вместе. В то время как старшие дети давно уже обзавелись семьями, Ситара и Мохан еще учились, вместе выезжали на прогулки, играли и шалили во дворце, мирились и ссорились. Они были неразлейвода, а потому их часто называли близнецами или даже «звездными близнецами». Но другое значение слова «ситара» – судьба, и она не сулила девочке счастья.
Ей исполнилось десять лет, когда в большом внутреннем дворе Сурья-Махала праздновали
