Ветер метался, кружась по оврагу,Он падал, вставал и летел напрямик.Команда звала батальон в атаку.Бойцы оглянулись, застыв на миг.Казалось, настала секунда затишья,Казалось, что стало немного темней.Снег осыпался цветением вишен,Лишь чуть покрупнее,Лишь чуть холодней.Пули пронзительно свистнули рядом.Скорей бы схватиться…Длинна ты, верста…Черствую землю копнули снаряды,И кто-то споткнулся.И кто-то не встал.– Во славу Советов! —Простуженно кто-то крикнул.«Ура» пролетело овраг.В дымуНа верхушку разбитого дотаВзметнулся простреленныйКрасный флаг.На утреннем небе еще не потухлиВчерашние звезды, что вечер зажег.Мирно дымились походные кухни.Бойцы по-хозяйски садились в кружок.Василий смотрел на отлогие взгорьяИ думал: весна неприветная тут…Что, может, сейчас вотВ консерваториюПо лужам веселым ребята идут.Они на углу покупают мимозы(На улице Герцена столько мимоз!).И день начинается шумен и розов,А здесь тишинаИ мохнатый мороз.Да снег – то упругий,То жесткий,То зыбкий.Снежинки поземки как иглы остры.И руки, когда-то державшие скрипку,Сжимают винтовку.Горят костры.Каменный дом за железной оградойКругом обложила тайги синева.Должно быть, разрывомШального снарядаСшвырнуло с подъезда чугунного льва.Крыльцо заросло желтоватым мохом.Стены огнем батарей сожжены.Шли осторожно, —Ждали подвохаОт этой почти ледяной тишины.Быть может, под камнемСкрываются миныИ смерть притаилась за каждым углом?..Следы легковой,Но тяжелой машиныШли, огибая таинственный дом.Вошли.Квартира довольно простая.Здесь жили недавно.Скатерть бела.Дым от сигары еще не растаял.Василий потрогал сигару —Тепла.Бойцы смотрели, не прикасаясь,Вещи, картины,Особенно ту,Где девушка шла по траве босая,Где алые маки на грядках цветут.На шторах дверных поблескивал бисер,Там белая чайка взмахнула крылом.Бойцов растолкал батальонный писарьИ целиком завладел столом.Ручку нашел. Чернила подвинул.Достал листки своего дневника.Товарищ толкнул Василия в спину:– Вася, смотри-ка,Скрипка, никак?.. —Тот, оглянувшись, едва не вскрикнул,И, сняв со стены футляр дорогой,Он вынул красивую, легкую скрипкуИ нежно погладил озябшей рукой.Щекою прильнув к ее скользкому тельцу,Он робко по струнам провел смычком.Ну а потомЗакружилась метелицаЗвуков, рожденных бойцом-скрипачом.Пускай непослушны замерзшие пальцыИ, часто сбиваясь, скрипка поет.Но слышалось в музыке —Снег осыпаетсяНочьюВ час отдыха от боев.И стонут под ветром высокие сосны.И шастает по лесуТень от костров.Гугукнула пушка,И многоголосноПо полю катится, ширясь, —«Ура-а-а!»Товарищи слушали восхищенноПовесть о грозных, суровых боях.Шумно вошел командир батальонаИ остановился в дверях.Была какая-то странная силаВ музыке, полной огня, новизны.Погибших товарищей вспомнил Василий.Смычок постепенно ушел на низы.И вдруг…Будто первой победы предвестник,Родился высокий, торжественный звук.И полилась победная песня.И вырвался смычок из рук.Скрипка замолкла.Ребята молчали.Ловили Василия трепетный взгляд.И восхищенно за их плечамиСмотрел на него молодой комбат.Василий горел,Дрожали ресницы.Комбат подошел.Поравнялся с ним.Снял свои теплые рукавицыИ тихо сказал: – Возьми. —Потом, отвернувшись,Шагами широкимиУшел в дальний уголИ лег на шинель.Ребята молчали.За синими окнамиШла в наступленье метель.
