Еще и пожары в лесу не потухли,Как все запушил, побелил снежок.Мирно дымились походные кухни,Бойцы по-хозяйски садились в кружок.Василий смотрел на отлогие взгорьяИ думал: «Весна невеселая тут…»Что, может, сейчас вот в консерваториюПо улицам шумным ребята идут.Они на углу покупают мимозы(На улице Герцена столько мимоз!..),И день начинается шумен и розов,А здесь… Канонада… Мохнатый морозИ снег то колючий, то жесткий, то зыбкий.Снежинки поземки как иглы остры.И руки, когда-то державшие скрипку,Сжимают винтовку… Горят костры.. . . . . . . . . . . . . . . .Каменный дом за железной оградой.Кругом обложила лесов синева.Должно быть, тяжелым осколком снарядаСмахнуло с подъезда чугунного льва.Крыльцо поросло желтоватым мохом,Белые стены обожжены.Шли осторожно: ждали подвохаОт этой почти ледяной тишины.Быть может, под камнем скрывается минаИ смерть притаилась за каждым кустом?Гуськом, с полушубков стряхнувши иней,Солдаты входили в таинственный дом.И вот – открыта солдатская фляга,Сало румяное на столе.А стол, как памятник бывшим благам,Стоит здесь не менее сотни лет.На окнах морозных поблескивал бисер.И, словно хозяин, вошедший в дом,Бойцов растолкал батальонный писарьИ целиком завладел столом.Чернила из сумки походной вынул.Достал из планшетки листки дневника.Товарищ толкнул Василия в спину:«Вася, смотри-ка, – скрипка, никак?»Тот, оглянувшись, едва не вскрикнул,И, сняв со стены футляр дорогой,Он вынул красивую, легкую скрипкуИ нежно погладил озябшей рукой.Щекою прильнув к ее скользкому тельцу,Он робко по струнам провел смычком, —И вот поднялась, закружилась метелицаЗвуков, рожденных бойцом-скрипачом.Звуки, родные и близкие сердцу,С каждым дыханьем смелели вдвойне.Что это? Танец? Фантазия? Скерцо?Нет! Это повесть, рассказ о войне.Пусть непослушны замерзшие пальцыИ, часто сбиваясь, скрипка поет,Но слышалось в музыке – снег осыпается,Ветер идет по полям боев.Ходят седые, бездомные вьюгиВ долгие, зимние ночи без сна.Горько, как плач одинокой подруги,Протяжно и долго рыдала струна.Словно все чувства бойцов измерив,Василий играл о прожитых днях…Скрипнули тяжко дубовые двери —Вошел командир и застыл в дверях.Было в музыке столько силы,Горя, радости, новизны!Погибших товарищей вспомнил Василий,Смычок постепенно ушел на низы.И вдруг, будто первой победы предвестник,Родился высокий, торжественный звук.Близкая сердцу солдатская песняТонкий смычок вырывала из рук.И подхватили мы песню, запели,И разомкнулась вокруг тишина.Там, где шумели кудлатые ели,Русская песня была слышна.Враг почуял, что к ним проникаетПесня под неуязвимую броньВ танки, в блиндаж, —С переднего краяПо голосу песни открыли огонь.А песня неслась через лес, по полю,Смешавшись с метелью, в чужое село,Славя народа отвагу и волю,Не умирая – врагам назло!Скрипка умолкла. И мы замолчали.Слезы светились в глазах у солдат.Стоя с приподнятыми плечами,Смотрел на Василия наш комбат.Смущенный Василий хотел было скрыться,Но командир, поравнявшись с ним,Снял свои теплые рукавицы,И по-отцовски сказал: «Возьми».Потом, отвернувшись, шагами широкимиУшел в дальний угол и лег на шинель.С воплем и свистом за синими окнамиШла в наступление метель…
