В это время Аришка бродила однаУ спокойных речных тростников,Вдруг обернулась резко онаНа звук торопливых шагов.Бежал человек по дороге к реке,Огибая кусты пруда.Берданка зажата в его руке.– Отец?!Чуть не крикнула…Он… Но куда…Домой возвращалась…Над нею лунаСтояла…Казалось ей,Что идет-то луна,А никак не онаВдоль росистых ночных полей.Так шли они вместе до дому.И лишьАришка взошла на крыльцо,Встала луна у соседских крыш,Смотрела ей долго в лицо…В комнату быстро Аришка вбежала,Увидела тихие взгляды подруг,Ей всё рассказали…Она задрожала…И голова закружилась вдруг…Она поняла недавние встречи…Ружье… торопливость…Оглядку отца…Накинув косынку на голые плечи,Аришка босая сбежала с крыльца.4Председатель колхоза Никита БуранВоспитал четверых сыновей:Двое сегодня ушли со двора,Руки пожав у дверей.Вслед смотрел им НикитаИ думал о том,Что недаром он ранен не раз,Глядел его новый, окрашенный домНа дорогу, что в поле вилась,По этой дороге ушли сыновьяВ ногу с мечтою своей.Осень шуршит…Хорошо б соловьяУслыхать…Но далек соловей…Соловьи, соловьи,Пережитая явь,Соловьиный весенний рассвет,Не они ли влюбленных все тайны таятВ восемнадцать и больше лет?Соловьиная, давняя, дальняя ночь,И луна голубая в пруду,В эту ночь невозможно любовь превозмочьВ отцветающем белом саду.И Никита тихонько Машу берет,Его сердце навек сожжено,Несет ее слабую, сильный несет,Чтобы нынче же стала женой…Это было давно…Собиралась грозаБоевых, громыхающих дней,И Никита рукой закрывает глаза,Чтобы прошлое стало видней…Встают эти дни,Как живые встают…Вот он слышит: далёко в лугахРекрута заунывную песню поютИ гармоника плачет в руках…– Никита Иваныч!– А-а… Востроглазая…– Никита Иваныч!– Да что наконец?Чего ты стрекочешь? Садись… рассказывай.– Никита Иваныч…Убийца… отец…5
