Желтый свет мгновенно гаснет, и я остаюсь одна во мраке, черном и густом, как чернила. Слыша бешеный стук собственного сердца, я вытаскиваю кинжал и вскакиваю. Где-то в зарослях трещит сверчок, ветви деревьев слегка покачиваются на ветру. Лес недвижим.
Внезапно наступает мертвая тишина. Неясные фигуры мелькают среди деревьев с неестественной быстротой, глаза за ними не успевают. Джинны? Ифриты?
Я поспешно отступаю под прикрытием темноты. «Темнота может показаться тебе врагом, – сказала однажды Кровавый Сорокопут, завязывая мне глаза перед тренировкой по рукопашному бою. – Но ты должна научиться делать ее своим союзником».
Тени приближаются. Проклятье, где же Элиас? Конечно, когда он со своими кулачищами и замашками убийцы мог бы действительно оказаться полезным, он куда-то скрылся.
Что-то холодное скользит мимо меня, и кажется, будто за шиворот мне насыпали снега. Я бросаюсь к костру и пинаю угли, чтобы они снова разгорелись. Пламя на мгновение вспыхивает, но тут же гаснет. Однако за это мгновение я успеваю увидеть, что́ прячется в темноте.
Рэйфы.
«Спокойно». Мы с Элиасом сражались с этими тварями в пустыне к востоку от Серры. Чтобы убить рэйфа, нужно отрубить ему голову. Но у меня нет меча – лишь короткий кинжал. Очень плохо.
Невидимость их не обманет. Мне остается только одно: бежать. Я снова пинаю кучку головней, искры и зола летят им в глаза, и под пронзительный визг рэйфов я устремляюсь к деревьям. Я чувствую их за спиной, и как они окружают меня, и рассекаю пространство вокруг себя кинжалом. Рэйфы отступают – но теперь у меня есть фора в несколько шагов и несколько секунд.
Неужели их прислал Князь Тьмы? «Ты просто дура, Лайя. Ты думала, он позволит тебе уйти?»
Несколько минут я слышу лишь собственное хриплое дыхание и треск сучьев под ногами, но потом до меня доносится плеск ручья. Большинство духов не переносят воду. Я из последних сил бегу на этот звук, скользя на мокрых камнях, и останавливаюсь только посередине потока, по колено в воде.
– Выходи, девочка. – Их тонкие, пронзительные голоса, звучащие в унисон, напоминают зимний ветер, который дует с ледников Невеннского хребта. – Выходи навстречу своей судьбе.
– А почему бы вам самим не прийти ко мне, ублюдки вонючие? – рычу я. – Кое-кому не мешало бы помыться.
В тусклом свете звезд я различаю фигуры преследователей. Сначала из-за деревьев показывается дюжина рэйфов, потом две дюжины, и, в конце концов, у воды собирается целая толпа духов – более пятидесяти. Их лохмотья развеваются на несуществующем ветру.
Они могли наброситься на меня в лесу, устроить засаду. Но не сделали этого. Получается, я нужна им живой.
«Думай!»
У рэйфов есть какая-то причина, чтобы гнаться за мной, но они не хотят меня убивать. «Тогда иди напролом, Лайя. И молись, чтобы ты не ошиблась». Не раздумывая больше, я бросаюсь навстречу врагу.
Я ожидаю, что рэйфы расступятся, но они вцепляются в меня и крепко держат. «Это была плохая идея, Лайя. Очень плохая идея».
Нестерпимо холодные копья пронзают меня, и я кричу. Холод постепенно сковывает мое тело. Это будет медленная смерть, как у тех, кого заживо замуровали в стену, а помощи ждать неоткуда.
Перед глазами внезапно вспыхивают картины бескрайнего моря, темного, бурного – и я застываю от неожиданности. Потом я вижу Сумеречную реку с высоты птичьего полета. Я лечу вдоль ее извилистого русла к Землям Ожидания. Но с ними творится что-то неладное. Река почти обмелела, деревья на ее берегах сохнут и гниют. В Лесу ни единого призрака. Слышатся горестные стенания, и я вижу в воде лица. Тысячи лиц. Они в ловушке и не могут выбраться. Воздух становится тягучим и плотным, и, обернувшись, я вижу гигантскую воронку, которая напоминает пасть какого-то монстра – из красной плоти торчат острые зубы. И эта голодная пасть никогда не насытится.
Но меня она не получит, нет! Страшные видения продолжают манипулировать мной, но, вслушиваясь в голос рассудка, я вырываюсь, и новый взмах кинжала отбрасывает рэйфов назад.
Они хотят, чтобы я закричала, догадываюсь я. Хотят почувствовать мою боль.
– Этого вы от меня не дождетесь! – ору я. – Вместо слез вы получите мой гнев. Мою ненависть!
– Лайя!
Откуда-то сбоку раздается голос Элиаса, и рэйфы с недовольным чириканьем отступают.
– Она не принадлежит этому месту, Ловец Душ, – говорят они. – Она еще не мертва.
– Вы тоже пока не мертвы. Уходите.
От звука его голоса – безжизненного, холодного, меня пробирает дрожь. Это голос Ловца Душ. Или Маски.
Он взывает к своей магии, и я чувствую, как атмосфера вокруг нас сгущается. Рэйфы расступаются, я вырываюсь из «окружения».
– Бежим, Элиас! – кричу я, подбегая к нему. – По ветру! Быстрее!
Он обнимает меня, и мы летим прочь.
Меня все еще колотит от холода, и я прижимаюсь к Элиасу в отчаянной попытке согреться. Он несется так быстро, что у меня кружится голова, и я закрываю глаза, чтобы меня не стошнило. Видение страшной воронки, стремящейся меня пожрать, не отступает, и я твержу себе, что я в безопасности.
