Этой ночью у меня нет ни единой возможности прочесть записку – джинн внимательно наблюдает за мной. На следующее утро поднимается сильный ветер, и я чувствую приближение пыльной бури. Джинн подгоняет лошадей, но видимость снижается, и животные начинают недовольно фыркать и ржать. Она приводит нас к каменному выступу, и мы останавливаемся, чтобы переждать непогоду. Проходит час, но ураганный ветер не стихает, а солнце превращается в тусклый ржавый диск.
Женщина-джинн уселась за огромным валуном, вид у нее усталый и болезненный. Солдаты застыли около своих лошадей, словно куклы, у которых кончился завод – такие игрушки я видела в лавках Мореходов.
Несмотря на пронизывающий ветер, взгляд огненных глаз джинна прикован ко мне. Я пытаюсь отвлечься, вспоминая те времена, когда я в последний раз путешествовала по этой пустыне. Когда была еще жива Иззи. Я так давно не вспоминала о своей подруге – добрая и мягкая, она обладала несгибаемой волей. Она любила Кухарку, как родную мать. Она стала мне сестрой.
Мне не хватает ее.
– Девчонка. – Голос джинна возвращает меня к безрадостной реальности. – Тебе уже приходилось бывать в этой стране. Долго ли продолжаются песчаные бури? Говори.
– Самое большее – несколько часов, – хрипло отвечаю я. В горле пересохло. – Прежде чем отправляться дальше, нужно будет очистить глаза лошадям, иначе они ослепнут.
Джинн кивает, но не приказывает мне замолчать. Возможно, после стольких дней пути у нее попросту не осталось сил, а, возможно, как и говорил Новиус, она просто слабеет в дневные часы.
Наконец, к моему немалому облегчению, она отводит от меня пристальный взгляд, поднимается и идет к группе воинов. Очень, очень медленно я тяну пальцы к свитку. Потом наклоняю голову к коленям и прикрываю лицо ладонью, делая вид, будто защищаю глаза от песка.
Я не осмеливаюсь убрать руку, поэтому мне приходится читать практически без света. У меня уходит целая минута на то, чтобы разобрать торопливо, небрежно нацарапанные слова. Я в растерянности. Я ждала инструкцию о том, как добраться до отмычек или какой-то план побега.
Разумеется, ничего подобного он бы не написал – джинн дала ему четкий приказ. Но это… это какая-то бессмыслица.
Что означают эти слова? Зачем бы ему…
Воспоминания возвращаются, застигая меня врасплох, и у меня кружится голова. В первый вечер после того, как меня взяли в плен, джинн произнесла эти несколько фраз, а потом приказала их забыть. Но Маска слышал наш разговор, и ему она ничего не приказывала.
Джинн по-прежнему расхаживает вокруг группы солдат. Я еще раз перечитываю свиток, чтобы каждое слово отложилось в моей памяти, а потом разжимаю пальцы, и ветер уносит обрывок пергамента. Второе предложение – ложь. Джинна можно убить. Я видела это собственными глазами.
Князь Тьмы убил Шэву серпом. А она прожила на свете не меньше, чем джинны, запертые в роще. Возможно, она была даже старше их всех.
Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить, как выглядел этот серп: черный, хищно изогнутый, с короткой рукоятью, сверкающий как алмаз. Из незнакомого металла – такой мне еще никогда не встречался.
«Но встретился теперь», – говорю себе я, глядя на блестящие наручники и на цепи, которыми скованы мои запястья.
Значит, этот клинок был выкован джиннами из металла, известного только им.
А может быть, у серпа не было никаких особых свойств. Может, нанесенная им рана не была смертельной, и Князь Тьмы убил Шэву при помощи своей магии.
Нет, цепи лишили меня магических способностей, а я же только человек. Как же они подействуют на джиннов, наделенных магией от рождения?
Погрузившись в эти мысли, я не замечаю, что буря закончилась, и прихожу в себя только после того, как джинн пинком поднимает меня и приказывает садиться на лошадь.
Ближе к вечеру я замечаю на горизонте странное темное пятно. Оно похоже на озеро, по которому бегут серебристые волны. Потом ветер доносит до нас конский топот и ржание, запахи кожи и стали. И тогда я понимаю, что это вовсе не озеро – это армия, а серебристые всполохи – клинки.
Аиш осажден.
Джинн приказывает Новиусу вести отряд к городу, потом пришпоривает своего коня и скачет вперед. Мгновение спустя я слышу шепот.
– Лайя.
Рехмат не появляется, но, судя по голосу, держится совсем рядом.
– Давай освободим тебя от этих отвратительных цепей.
– Я думала, ты не можешь мне помочь, – шепчу я в ответ.
