Внезапно я различаю свет и ускоряю шаги. Не знаю, откуда у меня взялись силы. Перед глазами у меня проясняется. Свет становится ярче, и, наконец, я вваливаюсь в какую-то пещеру, освещенную множеством факелов. В пещере жарко. В горне пылает странного вида сине-зеленое пламя. Но воздух в пещере чистый.
У наковальни трудится незнакомец. Он прекращает свое занятие и оборачивается. Бритая голова, покрытая татуировками смуглая кожа, и он, наверное, лет на десять старше меня. В одной руке кузнец держит молот, в другой – шлем, который лучится странным серебристым светом.
– Кровавый Сорокопут. – Нисколько не удивившись моему появлению, человек подходит ко мне, закидывает мою руку себе на плечи и помогает дойти до кровати в углу. – Меня зовут Спиро Телуман. Я уже давно тебя жду.
Пальцы Князя Тьмы сдавливают мне горло, и я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не закричать. Не хочу показывать джинну свою слабость, ведь именно этого он и добивается. От боли у меня на глазах выступают слезы, но я снова набрасываюсь на своего противника. «Сражайся, Лайя, сражайся!» Я украла у Новиуса свой кинжал, отмычкой вскрыла замок на наручниках, изобразила перед Кхури сломленную, беспомощную жертву – и все ради этой минуты. Нельзя сдаваться. Только не сейчас.
Слегка наклонив голову, Элиас с каменным лицом рассматривает Князя Тьмы. Он представляется мне существом из мира духов, жутким и безжалостным, подобно джиннам. В его глазах я не вижу сочувствия. Моего возлюбленного больше нет.
Да, я заранее все это спланировала – добровольно осталась в плену у джиннов, чтобы подобраться к серпу, который сменила коса смерти. Но сейчас, в этом противостоянии, я чувствую себя такой одинокой.
Я бросаю отчаянный взгляд на Элиаса, хотя прекрасно знаю, что увижу: ледяной блеск в его взоре.
Но вместо этого я обнаруживаю в нем жизнь! Я вижу того Элиаса, которого когда-то встретила в Блэклифе? Элиаса, который бежал со мной из Серры, вырвался из подземелий Кауфа и помог бежать моему брату?
Того Элиаса, которого так и не сумел укротить Маут!
Он перемещается со сверхъестественной скоростью, подобно молнии или призраку, но атакует почему-то не Князя Тьмы, а женщину-джинна с длинным копьем, которую Кхури называла Амбер. Двумя быстрыми движениями он обезоруживает ее и толкает на женщину-воина по имени Азул.
Кхури загораживает Элиасу дорогу и пристально смотрит ему в глаза – без сомнения, пытается подчинить своей воле. Но ее магия здесь бессильна. Древком копья Элиас наносит Кхури стремительный удар, и оглушенная противница падает.
Князь Тьмы отшвыривает меня и устремляется к женщине-джинну, которая уже пришла в себя. Ее глаза грозно пылают алым. «Беги! – кричит мне инстинкт самосохранения. – Спасайся, Лайя!»
И я бегу. Бегу за Князем Тьмы, который склонился над своей драгоценной Кхури. Моя цель – смертоносная коса. Я знаю, что это мой последний шанс. Я заберу косу или погибну. Третьего не дано. Я цепляюсь за рукоять и тяну изо всех сил. «Пожалуйста!»
Но оружие точно приросло к его спине.
Князь Тьмы со свирепым видом оборачивается ко мне, но я уже вытащила кинжал и перерезаю кожаный ремень, который удерживает косу на спине джинна. Оружие в моих руках, и на мгновение я замираю на месте, не веря своей удаче.
– Держись за меня.
Элиас возникает рядом, подхватывает, и прижав к груди, уносит прочь от джиннов. Мы летим к краю крыши, и все во мне бурлит от радости. Магическое орудие Князя Тьмы у меня. Элиас со мной.
Краем глаза я замечаю багровое пламя – Амбер. Мы окружены и вынуждены остановиться. Кхури с хищной усмешкой делает шаг ко мне и пытается вырвать у меня косу. Элиас вскрикивает, когда Амбер, выдернув у него свое копье, пускает его в ход. Магия Маута смягчает этот удар, который обычному человеку перебил бы хребет, но не может его предотвратить. С искаженным от боли лицом Элиас падает на колени.
– Эта вещь, – произносит Кхури неестественно спокойным голосом, медленно разгибая мои пальцы, сжимающие рукоять косы, – не принадлежит тебе, человек.
Мне хочется подчиниться ей и отдать оружие без сопротивления.
– Кхури! – Низкий голос Князя Тьмы напоминает раскаты грома, но я впервые слышу в нем страх. – Нет!
Кхури в недоумении оборачивается, и я с силой бью ее ногой по коленной чашечке. Она выпускает косу, шатается и падает, продолжая тянуться ко мне. Я отталкиваю ее, замахиваюсь косой, и сверкающий черный клинок разрубает ее тело, словно она создана из плоти и крови, как человек, а не из пламени и жажды мести, как все джинны.
Огонь лижет мои ладони и запястья, и я отступаю. Кхури пытается зажать рану на горле, но жизненная сила быстро покидает ее, и она оседает на землю. Потом она начинает говорить, и мне кажется, что я слышу не один голос, а целый хор:
