Небо повсюду полностью

Я оглядываю нашу огненно-рыжую спальню, этот оранжевый цвет, которым мы замазали дремотно-голубой, украшавший наши стены многие годы. Бейли сказала тогда: «Если это не сможет изменить наши жизни, то я не знаю, что сможет. Это, Ленни, цвет необычайности». Помню, я подумала тогда, что не хочу, чтобы наши жизни менялись, и не понимаю, почему Бейлз этого хочет. А еще подумала, что мне всегда нравился голубой.

Я вздыхаю:

– Я очень рада, что ты пришел. Я несколько часов просидела в шкафу Бейли. Совсем с ума сошла.

– Хорошо. В смысле, хорошо, что ты рада. Я не знал, стоит ли тебя беспокоить, но мне тоже не спалось… Выделывал трюки на скейте, как последний псих. Чуть не разбился насмерть. А потом оказался тут. Просидел под сливой целый час, пытаясь решить…

Его бархатный тембр заставляет меня вспомнить, что в комнате звучит и другой голос: из колонок орет солист группы, хрипит так, словно его душат. Я встаю, чтобы поставить что-нибудь помелодичнее. Вернувшись на свое место, я признаюсь:

– В школе никто не понимает, что со мной. Даже Сара.

Он откидывает голову назад:

– Не знаю, можно ли вообще понять, пока не окажешься на нашем месте. Я и понятия не имел…

– И я.

Мне внезапно хочется обнять Тоби. Мне так хорошо оттого, что сегодня ночью я не осталась один на один со всем этим.

Он, нахмурившись, опускает взгляд на свои ладони, будто собираясь с духом. Я жду.

И жду. И жду.

Все еще жду. Как Бейли выносила эту тишину в эфире?

Когда он поднимает глаза, лицо его полно сострадания. Настоящий котеночек. Слова льются из него, наплывая друг на друга:

– Я никогда не встречал сестер, которые были бы так близки. Мне так жаль тебя, Ленни, я так тебе сочувствую. Все думаю и думаю, как ты теперь без нее.

– Спасибо, – шепчу я, и внезапно мне хочется дотронуться до него, пробежать пальцами по его руке. Она всего в нескольких сантиметрах от меня…

Я бросаю на него взгляд. Он сидит так близко, что я чувствую запах его шампуня. Меня охватывает чудовищная мысль: а ведь он очень симпатичный. Ужасно симпатичный. И как это я раньше не замечала?

Я уже знаю ответ на свой вопрос: Ленни, он бойфренд твоей сестры. Ты что, больная?

Дорогой мозг, вывожу я пальцем на своих джинсах. Веди себя прилично.

Прости, беззвучно шепчу я Бейли. Я не собиралась думать о Тоби в этом смысле. Будь спокойна, такого больше не случится.

Просто никто не понимает меня, кроме него, добавляю я. Ох, боже мой.

Еще несколько минут проходит в тишине. Тоби достает из кармана куртки бутылку текилы и отвинчивает крышку:

– Будешь?

Отлично. То, что нужно.

– Конечно буду. – Вообще-то я почти не пью, но вдруг сейчас мне это поможет? Выбьет из меня всю эту дурь. Я протягиваю руку, и наши пальцы соприкасаются на мгновение дольше, чем нужно. Я хочу думать, что мне показалось. Подношу бутылку ко рту, делаю огромный глоток и молниеносно выплевываю текилу, облив при этом и себя, и Тоби. – Фу, ну и гадость! – Я вытираю рот рукавом. – Вот это да…

Он смеется и вытягивает руки, чтобы я посмотрела, во что превратилась его одежда.

– Да, к текиле привыкаешь не сразу.

– Прости. Понятия не имела, что это за пойло.

Он салютует мне бутылкой и отхлебывает. Я решительно настроена попробовать еще раз, на сей раз не обдавая все вокруг фонтаном плевков. Тянусь за текилой, подношу ее к губам. Жидкость обжигающей лавой течет по горлу. Я делаю еще один глоток, побольше.

– Эй, притормози, – отнимает у меня бутылку Тоби. – Мне нужно кое-что сказать тебе, Ленни.

– О'кей, – отвечаю я. Какое приятное тепло разлилось внутри.

– Я сделал Бейли предложение…

Он произносит это так быстро, что моя мысль не успевает за его словами. Он смотрит на меня, пытаясь понять, как я отреагирую. Я могу описать свои ощущения только так: КАКОГО ВООБЩЕ ХРЕНА!

– Предложение? Ты шутишь?! – Я уверена, что он хотел бы услышать совсем не это, но меня эта новость застигла врасплох. Он бы еще сказал, что Бейли втайне мечтала стать пожирателем огня. Им было всего по девятнадцать, и моя сестра была яростной противницей брачных уз. – И что же она ответила?

Я боюсь услышать ответ.

– Она согласилась. – В голосе Тоби столько же надежды, сколько и безнадежности.

Обещание все еще живет в его сердце. Она согласилась. Я беру бутылку, глотаю и не чувствую ничего: ни вкуса, ни обжигающей горечи. Я онемела. Бейли хотела этого? Как больно, что ей хотелось замуж. Как больно, что она не сказала мне об этом. Мне нужно знать, что она думала. Поверить не могу, что теперь не получится у нее спросить. Никогда не получится. Я смотрю на Тоби и вижу в его глазах искренность. Она притаилась за зрачками, словно маленький нежный зверек.

– Мне так жаль, Тоби… – Я пытаюсь засунуть подальше свою обиду и недоверие, но у меня не получается. – Не понимаю, почему она не рассказала мне.

– Мы собирались сказать вам буквально на следующей неделе. Я тогда только решился…

Это «мы» мне совсем не нравится. Раньше «мы» значило «Бейли и я», а не «Бейли и Тоби». Внезапно я чувствую, что меня исключили из будущего. Которого и так не случится.