— Признание Франклина, — вздохнул Луи-Огюст. — Хорошую я комбинацию выдумал, а вы с детьми мне все порушили! Впрочем, я на вас не в обиде. Понятно же, что, самое позднее, сегодня вечером стало бы понятно, как на самом деле умер дворецкий, и картина происшествия бы прояснилась.
Милена спокойно осведомилась:
— Хотите совершить
Луи-Огюст усмехнулся.
— Господь с вами, мэм! Зачем мне
Луи-Огюст посмотрел на Милену и добавил:
— Знаю, что хотите у меня спросить. Да, это я вас пугал. И да, тем, на кого я работаю, известен занятный факт вашей биографии.
Милена похолодела, а Луи-Огюст (хотя звали его, конечно же, совершенно иначе), он же Гордион, продолжил:
— У нас были на вас далекоидущие планы, но смерть вашего мужа все переменила. Опасаться вам нечего, мэм. Мы не намерены сдавать вас. Потому что вы нам,
— Давайте условимся так, — сказала Милена. — Вы уйдете через мои апартаменты, а взамен пообещаете оставить меня в покое.
Луи-Огюст, шагнув в гостиную, прикрыл дверь и опустил пистолет.
— Вы очень добры, мэм, и я могу дать вам эту гарантию, но, буду с вами честен, не думаю, что те, на кого я работаю, поддержат меня в этом.
— Однако благодарю, мэм. А теперь вам лучше уйти — все сочтут, что я проник в ваши апартаменты, то ли желая вас убить, то ли желая просто сбежать. Не забудьте прихватить признание Франклина. А мне пора. Сожалею, но встречаться с командой специального назначения у меня вовсе нет желания. Кстати, разрешите поинтересоваться, на чем я все же прокололся? И почему вы заподозрили именно меня? Методом исключения?
— Нет, — ответила Милена, — просто вы столь старательно подражали моему хорошему другу Жану-Полю, что я в какой-то момент поняла, что вы пусть и добротная, но
Гордион вздохнул:
— Пардон, мэм, понимаю,
И добавил по-герцословацки с утрированным русским акцентом:
— Прощайте, первая леди! До
Подхватив конверт с признанием Франклина, Милена вышла из апартаментов и прикрыла дверь. Она подошла к окну — и услышала рокот садящихся на поле для гольфа мощных военных вертолетов.
Прибыла долгожданная помощь.
Год спустя
— Мэм, — произнес сидевший перед Миленой председатель Республиканской партии, — думаю, у вас нет выбора! Ведь, как говорил Джон Кеннеди: «Не спрашивай, что твоя страна сделала для тебя, спроси, что ты сделал для своей страны!» Он хоть был и демократ, но тысячу раз прав.
Милена вздохнула и перевела взгляд на трех влиятельных республиканских сенаторов, восседавших на продавленных подушках старого дивана в особняке, расположенном в одной далекой стране.
Той самой, где Милена вместе с Тицианом, сопровождаемая Эйприл и Шэрон, трудились в благотворительном фонде по борьбе с глобальным потеплением имени Делберта Уинстона Грампа.
И вот эти гости, которые заявились к ней из Америки, причем со всем соблюдением конспирации.
