— Нет, — строго ответила Лиза, часто качая головой, — я просто хотела, чтобы ты был рядом со мной, Кос. Все просто, как ты любишь.
— Теперь расхотела, скажешь? — против своей воли, но Лиза оттаивала, стоило бравому космонавту дотронуться пальцем до побелевшей щеки.
Можно было что-то возразить, кидаться друг в друга клятвами, которые ничего не значат, но взамен Павлова разревелась, подобно потерянному ребенку, падая в руки собственного ловца звезд.
— Ты чего? — Космос успел поймать свою беглянку, как сорвавшуюся с ветки птицу. Или существо, выбравшееся из собственного кокона, сплетенного из железных прутьев.
— Ни… че… го… — он улыбается, и Лиза успевает заметить это, прежде чем утыкается лицом в шею, отдающую «Шипром». Обычно сестра Пчёлы терпеть не может этот советский мужской аромат, но теперь не спешит ругаться.
— Вот и славно, маленькая.
— Сознайся, кто из вас придумал это все? — девушка и не надеется услышать правду.
— Уже неважно! — Космос впервые решается поцеловать свою девочку.
Девочка… Это слово было применимо только к Лизе. Оно стало волшебным и отличало Павлову из тысячи одинаковых лиц, которых приходилось встречать на своём пути.
Помня о благодарности, Лиза успела подумать, что Пчёле следовало купить бутылку «Столичной» и билет в Москву, чтобы Голикова получила свой подарок раньше времени. Ёлку, явно уехавшую к Рафаловичу, от души обнять за понимание и любовь к ближним, а Космоса…
Задержать в Ленинграде…
OST:
— Sade — Smooth Operator
— Nautilus Pompilius — Я хочу быть с тобой
Москва. Февраль 90-го
Софа привыкла к подъему в семь утра. На кухне успевал воцариться запах сигар «Гавана», которыми неизменно дымил отец. Мать отмахивалась от едкого табака, и, дождавшись спасительного звонка, объявляла мужу, что служба не ждёт. Константин Евгеньевич заканчивал завтракать, накидывал на коренастую фигуру пиджак, и, коротко прощаясь с женой и дочерью, спускался по лестнице к служебному автомобилю. Марина Владленовна не забывала приговаривать в спину супруга, что «членовоз» не уедет без него. Она всегда называла чёрную «Чайку» по завету народной молвы. Но семейство привыкло к комфортной жизни, от машины никто не спешил отказываться.
Но обличительные крики разбудили Софку тревожным набатом. Сразу же захотелось спрятаться под одеялом, будто двухметровый кусок ткани — укрытие от всех бед. Надоели Софе ваши семь утра. Слушать музыку куда приятнее, да ещё и в тихой комнате на солнечной стороне. Пока Бутусов пел о глазах, потерявших свой цвет, Софа пыталась сосредоточиться на себе, пытаясь не думать, что лодка её родителей дала пробоину. Папа всё чаще запирается от семьи на даче, почти не скрывая от супруги новое увлечение — медсестру из Кремлёвки. Мать, глубоко оскорблённая, сыпала справедливыми упрёками.
Константин Евгеньевич, считавший, что обеспечил семье безбедное существование, больше не мог скрывать, что его чувство к Марине Владленовне умерло. Показное благополучие казалось ему рациональным решением проблемы. Когда-то делегат комсомольских съездов Дементьева избрала его своим распрекрасным мужем, и он не сильно сопротивлялся подобной перспективе. Партии нужны ответственные кадры, которым можно доверить судьбы миллионов и народное хозяйство. Женитьба на хорошенькой Марине позволила не сомневаться в своем верном тыле. Но со временем Константина стала тяготить жизнь с женой, оказавшейся натурой довольно деспотичной. Характерной.
Софа предвидела, что однажды отец взорвется. Понимала, что родители никогда не любили друг друга, но разумно решили, что молодым строителям коммунизма лучше держаться вместе, а для развлечения родить дочь. Софка инертно следовала по течению, послушно окончив школу без троек, поступив в юридический институт, но на этом её амбиции закончились. И если отец вступался за дочь, шутя, что великие гены передаются через поколение, то Марина Владленовна не знала жалости. В конфликтах родителей её имя не раз всплывало на первые места. Было так и на этот раз.
— Меня не жалеешь, дурак, подумай, что у дочки за спиной в институте скажут! Мало ли, что звёзд там не ловит, а начнут говорить про кобеля-папашу! Решил, что стерплю? Времена не те, но за аморалку пожалуюсь. Так своей мадаме кремлевской и передай!
— Вот теперь ответь, профессорша, а что я тебе не дал? Чем обделил? Должность у тебя есть, дочка наша — не шпана и не мотается! Деньгами снабжаю, как будто печатаю, и родственников твоих по нужным направлениям распихал. Пашу на будущее Софки, как папа Карло! Я считаю, что сделал всё, в чем ты так когда-то нуждалась…
