— Сейчас смешно было, товарищ недобитый комсорг! Лады, мне собираться пора, не горюйте сильно, а если ты хотел сказать, что от счастья за нас — штаны полные… Пчёл, спасибо! Кому, как не тебе ленточку красную на грудь цеплять?
— Не выдержу, и расплачусь прям здесь! Все, катись на Профсоюзную…
— Давай, брат! Спящих буди…
— Не потеряйся по дороге, а то сестричка плакать будет!
— Не дождешься…
Забывая про то, что тяжелым на подъем друзьям пора просыпаться после веселого сабантуя, Пчёлкин от скуки находит магнитофон, в котором обнаруживается кассета, купленная в киоске на Рижском. Не желая искать долго, Витя решает прислушаться к первой попавшейся песне, не ища в ней ни смыслов, ни каких-либо особенных музыкальных мотивов. Кос, не спеша собирается, пытаясь привести свою царскую физиономию в божеский вид, а в коридоре упорно крутится мелодия, уносящая больную голову Пчёлкина и от заснеженной декабрьской Москвы, и от зимы, наступившей в умеренных широтах:
— Ариадна, Ариадна! Заблудился, я в чужой стране!
Ариадна, Ариадна! Как из лабиринта выйти мне?..
Виктор Пчёлкин не ставил на то, какие лабиринты ждут его в недалеком будущем. И поможет ли мифическая Ариадна, воспетая в песне, распутать морские узлы…
OST:
— В. Кузьмин — Пристань твоей надежды
— Fancy — Angel Eyes
Лиза знает, что вещих снов не бывает. Они редко посещают её, быстро проносясь однообразной картинкой. Ведь Лиза не суеверна и не дрожит, как осиновый лист от того, что тринадцатое число снова выпало на пятницу, а дорогу ей нечаянно перебегает черная кошка. Потому что бедный Тутанхамон каждый день переходит им дорогу, жалобно мяукая, когда ему не оформляют горсть корма в миске.
Нет, Космос совершенно прав, говоря, что на ночь не рекомендуется читать Булгакова, особенно находясь в квартире под номером пятьдесят. А если в такой квартире живет черный кот… Нет, на этом совпадения заканчиваются. И поэтому, просыпаясь среди ночи от собственного истошного крика, Павлова ощутила себя беспомощным зверьком, которого зачем-то опустили в глубокий колодец. И помощи ждать от кого. Страшно…
Лиза отвыкла от пустоты в небольшой квартире родителей, которая, впрочем, привыкла простаивать за последние семь лет. Засыпать одной в четырех стенах непривычно и странно. Во-первых, потому что на лице её лежала раскрытая книга, а во-вторых, потому что Космос не остался с ней ночевать. Победители решили праздновать обретенное величие со всем размахом, и, доверяя, Лиза не хотела ставить парню палки в колеса, что-либо ему запрещая. Утром придёт, и будет жаловаться на больную голову, и уверять, что больше ни капли в рот не возьмет. Как обычно.
О деловом разговоре Белого и старших, курировавших занятия Коса и Пчёлы не один год, Лиза знала ровно столько, сколько докладывал ей Витя. Теперь он рассчитывал, что вся полученная прибыль будет делиться между старыми друзьями детства. Фил и Космос выражали такие же настроения, и Лиза могла убедиться, что родные люди довольны воцарившимся положением вещей.
Не в обиде и Сашка, который обрел желанную самостоятельность. Отныне ребята готовы идти дальше, не слушая наседающих на уши старшаков. Обошлось без жертв — финансовые не в счёт, дебет с кредитом Пчёлкин сведёт. И этим Лиза успокаивала себя, находясь в твердой уверенности, что нужно думать о скорой свадьбе. Они долго этого ждали…
Но во сне её никогда не звали детским голоском и не называли иначе, чем «Лизой». Однако Павлова не увидела того, кто к ней обращался, и у неё будто совсем не было сил, чтобы открыть глаза. Голос твердил ей «мама», и, спешно проснувшись, Лиза заронила мысль, что её старые страхи, пережитые в больничной палате, ненастно возвращаются. Она снова школьница, оставшаяся круглой сиротой.
Если во сне она бы снова увидела маму, как в Ленинграде, стало бы спокойнее. Но это была не мама, хотя именно после лишнего разбора бумаг в тумбочке, где осталось много документов Татьяны Анатольевны, Лиза так беспокойно спала. Мама бы не вызвала у дочери такого беспокойства, а незнакомая девочка из сна точно понимала к кому обращалась…
Поделиться сомнениями оказалось некому, и, пролежав без движений до раннего утра, Лиза пыталась под свет ночника читать конспект по уголовному праву. И окончательно отбросив оковы лености и учебные лекции, к которым она неизбежно вернется перед экзаменом, Лиза спешит привести в порядок шалман, который сотворила в материнских бумагах. Фотографиям место в альбоме, а чужие дневники читать не следует. Мама была противником такого чтения. Категоричность в жизни Татьяны возводилась в абсолют. Либо белое, либо черное…
