Наконец, привезли. Вылезли, встали на одеревеневшие ноги. Какая-то набережная. Какие-то высокие дома с темными глазницами окон. Визжит под каблуками снег. Ну и морозище!
Скрипнула дверь, и нас обдало теплом и запахом складского помещения. Ослепленные светом, мы не сразу поняли куда попали. Мимо торопливо прошмыгнул человек в штатском, через плечо у него свисал портняжный сантиметр. Вслед за ним прошли еще несколько человек и тоже с сантиметрами. Кто-то сказал вполне отчетливо, но не совсем понятно:
- Заходите, товарищи, выбирайте, кому какая понравится…
Чего выбирать? Ко-го выбирать? Еще не пришедшие в себя от мороза, мы вошли в другое помещение, где на специальных вешалках висело множество палускроенных и полусметанных генеральских шинелей из лучших сортов драпа.
- Эх, вот это да-а-а!- воскликнул кто-то, и мы опомниться не успели, как этот кто-то, оказавшийся мотористом, кинулся в самую гущу шинелей выбирать себе по вкусу.
- Эй-эй!-крикнул Романов.- Тебе не положено по уставу!
- Ничего, ничего, - вмешался портной.- На это есть особое распоряжение. Выбирайте, и мы сейчас же на вас все подгоним.
- Ну, раз особое указание…
Я выбрал себе шинель. Портной, хлопоча возле меня и намечая мелком, где урезать, где подшить, сказал:
- Вот, товарищ майор, вчера я Иосифу Виссарионовичу шинельку справил, а сегодня делаю вам.
- Иосифу Виссарионовичу?!
И я с трепетным чувством посмотрел на его ловкие пальцы, порхающие у моей груди и словно благословляющие меня на что-то, пока мне неизвестное.
Через два часа мы были одеты с йог до головы во все новенькое. Даже носовые платки и великолепные кожаные перчатки на меху лежали в карманах наших шинелей.
- Си-ила!-восхищенно сказал Белоус, разглядывая себя в зеркале и поправляя на голове потрясающую шапку-ушанку из светло-серого каракуля.
Что и говорить, все мы были писаные красавцы, только вот мотористы в шинелях из генеральского драпа выглядели странно.
- Разжалованные генералы!-сострил Белоус и загоготал. Он любил острую шутку.
Куда мы летим?
Утро 23 ноября 1943 года выдалось морозное и туманное. Мы вышли к самолетам еще как следует не проснувшиеся и не пришедшие в себя от вчерашнего сказочного переодевания. Нас подняли рассыльные:
- Срочно! Перелетать на Центральный аэродром!
«Начинается!»-подумали мы. На душе волнение перед неизвестным. Такой полет! Такой громаднейший маршрут! Все ли долетим до места назначения?
Застоявшийся самолет принял нас холодком. Но заработали моторы, запульсировали стрелки заиндевевших приборов, и машина согрелась, ожила. Все готово, все в порядке! Выруливаем, взлетаем. Ставлю курс на Москву. Но где же Москва, и где Центральный аэродром? Как найти его, в этой густой смеси тумана и дыма, висящего над столицей?
Однако нашли. Заход, посадка. Подруливаем к указанной стоянке и выключаем двигатели. На аэродроме тихо, и уже стоят другие наши самолеты. Однако до чего же неприятная, промозглая погода!
Выбираюсь из сиденья, чтобы еще раз проверить пассажирский салон - все ли в порядке. Ряды мягких кресел ослепляют белизной чехлов. Ноги мягко тонут в ярко-красной ковровой дорожке. Глушарев уже успел наладить отопление салона, и в самолете тепло и уютно.
Нас никто не встречает. Пассажиров нет. Странно. Ждем минут двадцать. Наконец появляется автобус и из него как-то вяло и с какими-то, как мне показалось, недовольными лицами вылезают офицеры с планшетами в руках. Они расходятся по самолетам. Это кто же? Наши пассажиры? Что-то очень мало - по одному на экипаж.
Вглядываюсь в приближающегося к нам офицера и узнаю в нем знакомого штурмана Сергея Куликова.
Куликов поднимается по лесенке. Здороваемся. Сергей явно не в духе. Говорит ворчливо:
- Штурманом я у тебя. Пошли.
- Как пошли?
- Пошли. Запускай моторы и пошли.
- Ничего не понимаю! А пассажиры? Куликов досадливо махнул рукой:
- Не будут. Пошли, потом расскажу.
Я пожал плечами:
- Ну пошли так пошли.
Запустили моторы. Надо выруливать, а мне все не верится: пассажирский салон пустой. Неужели так и полетим? Куда? Зачем?
С недоумением смотрю за борт. Стоит Голованов и с ним флаг-штурман полковник Петухов. Он машет мне рукой:
- Выруливай! Взлетай!
Отвечаю жестом: «Понял!»
Взлетаем. Легкий, как пробка, самолет тотчас же отрывается от земли и устремляется вверх. Непривычно как-то и несолидно.
На компасе курс 145. Сейчас мы наберем высоту и возьмем курс на восток - 90. Ведь нам лететь в… Америку!
Куликов сидит на правом сиденье. Вид у него кислый и какой-то загадочный.
- Курс!-говорю я, обращаясь к нему. Сергей кивает головой:
- Так и держи! Я обалдело хлопаю глазами.
- Это что за новость?! Куда мы летим? Между кресел появляется Глушарев:
- Почему не ложимся на курс? Отвечаю сухо:
- Мы на курсе!-и к штурману: - Показывай!
Куликов разворачивает карту. На ней маршрутная линия: Москва-Сталинград. Курс-145. Расстояние - 900 километров. И все!
У Глушарева глазки-щелочки превращаются в кругляшки:
- Ничего не понимаю! Что это значит?
- Не знаю, - растерянно говорит штурман.- Этот маршрут мы получили… только вчера. Поздно вечером и…
