- Да, а что?
- Лучше воздержаться.
Глушарев удивленно округляет свои щелочки-глаза:
- Но у меня здесь брат!
- Все равно.
Мы переглядываемся. Так, понятно - раз нельзя, значит, нельзя. Пожимаем плечами, выходим. Настроение мое падает. Если нельзя звонить, значит, нельзя и в город! Ясно.
Дует горячий ветер, несет поземкой песок. Неуютно.
- Пойдем домой, что ли!
«Дома» нет никого. Да куда же все делись? Открываем одну дверь, открываем другую - пусто! Наконец нашли. Все собрались в самой большой комнате. Сидят на койках, гадают: куда летим, зачем? А где же Америка? А где Вашингтон? Или, на худой конец, - Нью-Йорк?
Воздушный десант
Солнце взобралось в зенит. Жарко. Сонно гудят мухи. Их здесь много, это в ноябре-то! Я все время думаю о Баку. Странно. Я совсем его не знаю. Одни лишь смутные воспоминания детства. Узкие кривые улицы, мощенные булыжником, густой воздух, пропитанный запахом моря, нефти и жареных каштанов. Ажурный лес из нефтяных вышек, куда ни посмотри. Ловлю себя на мысли, что я люблю город Баку.
Вот и сейчас - вышки, вышки, вышки. И залах моря и нефти. Ну, что хорошего? А я горжусь. Баку - это такой город! Такой город!… Наши летчики, танкисты и автомобилисты - все обязаны Баку! Здесь нефтяники добывают нам победу… из-под земли! Это уж точно.
На аэродроме тихо. Никто не прилетает, никто не улетает. Закрыт аэродром. И даже дорога к нему закрыта. Люди в штатском с оттопыренными полами пиджаков стоят на своих постах. Хрустит лесок под ногами. Скучно.
Мы сидим здесь уже второй день. Зачем сидим - не знаем. А спрашивать не хочется. Не хотим мы знать никаких государственных тайн! Так легче - душа не болит от нагрузки. Ведь знать тайну и ни с кем не поделиться, даже по строжайшему секрету, ой как трудно! Так уж лучше не знать. Нужно будет - скажут, а наше дело - выполнять, и постараться оправдать доверие.
Но вот какое-то оживление. Какая-то команда передается из уст в уста: «Экипаж такого-то - на вылет!»
И мы уже насторожились, подтянулись.
Вслед за тем - еще команда. И еще. И еще…
У меня от волнения пересохло во рту: «Почему не вызывают?» А солнце уже перевалило зенит и опускается. «Неужели опять ночевать?»
Наконец- то слышу свою фамилию. Срываемся, как спринтеры на старте. Глушарев бежит к самолету, мы со штурманом -получать задание.
Лететь в… Тегеран! Зачем? Э-э-э!…- не наше дело: В Тегеран так в Тегеран. Конечно, это не Америка, но все же заграница.
Мы у самолета. Ждем пассажиров. Нервничаем. Солнце склоняется к западу, а лететь три часа - времени в обрез.
Наконец приезжают пассажиры. Двадцать пять человек. С чемоданами, с пишущими машинками в объемистых футлярах. Снуют, грузятся. Что-то потеряли. Ищут какого-то Петрова. Нет Петрова и его чемодана, а в чемодане-вся соль!
Я сижу на своем месте, держусь за штурвал. От страшного волнения у меня вспотели ладони. Если через пять минут этот Петров с чемоданом не явится, мы наверняка не вылетим. В ночь, в горы, да еще с такими пассажирами, нас никто не выпустит.
Проходит пять томительных минут. Шесть. Восемь! Петрова нет. Салон гудит, как улей. Пассажиры нервничают.
- Петров! Где Петров, ч-черт его побери!
Я срываю зло на мухах. Они набились в самолет я сейчас нахально ползают по стеклу, как у себя дома. Сбиваю их щелчком.
Наконец появляется Петров. Маленький, рыженький, весь мокрый и страшно сконфуженный: волочит за собой громадный рыжий чемодан, обтянутый ремнями. Его встречают возгласами негодования.
Смотрю на часы. М-да. Время вышло. Однако…
- Ну-ка, Сережа, дай карту!
На карте маршрут проложен с изломом. Горы. Их надо обходить. Смотрю на отметку: три тысячи метров. М-да. Задачка! А если их перевалить? Тогда мы сэкономим целых сто километров. А это 25 минут полета!
Переглядываюсь с Куликовым:
- Как, Сережа?
Тот пожимает плечами:
- Не знаю, как пассажиры.
- А что пассажиры - они даже и не заметят. Ну, будет чуть-чуть в голове кружиться -и только. Пойдем напрямую!
- Пойдем.
Запускаем моторы.
Рядом кто-то дышит мне
Даю команду - убрать колодки из-под колес.
Убирают. Но в это время бежит дежурный с флажками, машет мне и показывает крест. Вылет запрещен. Понятно - опоздали! Однако обидно.
Полковник вытягивает шею, грозно выкатывает глаза:
- Что там надо ему?
- Поздно, вылет запрещен, - отвечаю ему и тут же скороговоркой добавляю: - Однако успеем. Пойдем напрямую.
Полковник дергает бровям:
- Успеем, да-а? Тогда какого черта!- Нагнулся к форточке, властно махнул рукой.- Пошел вон атсюда!
Дежурного как ветром сдуло, и мы выруливаем.
Взлет. Курс. Набор высоты. Под нами море. Бирюзовое. С запада и юга оно окружено горами. Тень их ложится сейчас на прибрежную долину, уже тонущую в предвечерней сиреневой дымке.
Нет, все- таки полет -это не просто полет. Это высшее эстетическое наслаждение! Ну, когда и кому удастся подсмотреть такое диво, такое сочетание красок, такой пейзаж!
