И вот мы в учебном корпусе. Включив свет, Елизаров повел нас по длинным пустым коридорам. Классы направо, классы налево. На дверях таблички: "Класс самолетоведения", "Теории авиации", "Аэронавигационный", "Электрики", "Вооружения". И в каждом из них мы искренне ахали от восхищения: экспонаты, фотографии, диаграммы, все так здорово сделано, с такой любовью и вкусом! Это был истинный храм науки. Елизаров рдел от удовольствия.
Но чем ближе мы подходили к моторному классу, тем сквернее становилось у меня на душе. Обмануть такого человека!.. А как же быть? Сидеть здесь и ждать у моря погоды?! А что, если... попросить? Честно. Так, мол, и так: дайте нам, товарищ капитан, поршень и цилиндр от экспоната, мы их поставим на свой мотор и улетим.
Я мысленно попробовал обменяться с капитаном ролями: не я у него, а он у меня просит этот распронесчастный поршень и цилиндр. Конечно, я великодушно даю - бери, не жалко! Самолет улетает. И вот с ним в пути что-то случилось. Туман, непогода. Или, скажем, отказал мотор, даже не левый, а правый. Авария, а может быть, и катастрофа. Как бы стал вести себя капитан, то бишь я?
Следствие, переследствие, протоколы допросов. Находятся свидетели: "Командир 3-й учебной эскадрильи капитан такой-то, грубо нарушив то-то и то-то, дал летчику детали от аварийного мотора, что явилось причиной..."
Я так увлекся этим вариантом, что чуть не прошел моторный класс. Капитан Елизаров остановил меня за локоть и как-то сочувственно заглянул мне в глаза:
- Вы что?
- Да так, ничего, задумался немного.
- Бывает, - лукаво усмехнулся капитан и отпер дверь.
Большой зал. Столы. Вдоль стен - стеллажи. На стеллажах - приборы и разные детали. Их много - глаза разбегаются. Возле громадной доски - кафедра преподавателя, а справа и слева - моторы на стендах. Моторы разрезаны так, что хорошо видно всех их внутреннее устройство. Нетерпеливо шарю глазами: ага, вот он - наш "М-88"! Двухрядная звезда с ребристыми цилиндрами. Рядом на стеллаже - детали мотора: коленчатый вал, шатуны, несколько цилиндров. Техник как завороженный подошел к стеллажу и любовно, словно хрустальную вазу, снял с полки цилиндр.
Капитан рассмеялся:
- О! Нет-нет, он негодный! Эти детали мы получили с завода. Брак. Волны на зеркале, трещины и прочее. Видите - внутри красные отметки?
О, ч-черт! Я готов был растерзать техника. Надо же так - всю обедню испортил!
- Кравцов, положи на место цилиндр! - резко сказал я технику.
- Ничего, ничего, что вы! - поспешил на выручку Елизаров и взял из рук смутившегося техника цилиндр. - Мы держим их с целью, чтобы научить летчиков и техников, отличать неисправные детали от бракованных.
Он положил на место цилиндр и взял другой.
- А этот вот совершенно исправный. Тут недалеко
разбился в непогоде "ИЛ-4". Новенький, с завода. А вот и поршень от него, вместе с кольцами!
Положив цилиндр на кафедру, Елизаров достал и поршень.
Я нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Мне стало жарко. Техник, словно он с голоду умирал и ему показали шашлык на вертеле, сглотнул слюну и, пряча горящие глаза, сбычился. А Заяц изо всех сил, пытаясь сделать равнодушный вид, отвернулся, чтобы рассмотреть какой-то чертеж, висевший на стене. Только Евсеев, скользнув по поршню равнодушным взглядом, полез в карман за портсигаром:
- Можно закурить?
- Пожалуйста, - сказал капитан и, положив поршень рядом с цилиндром, вдруг заторопился: - Ах, простите! Я совсем забыл, ведь у меня билеты на второй сеанс!
Мы вышли с таким чувством, будто нас обманули, ограбили. Гулко раздавались шаги капитана в пустом коридоре. Поспевая за ним и шаркая унтами, я машинально пересчитывал двери. Так, без всякой задней мысли: десять шагов - дверь, десять шагов - еще дверь. И когда мы дошли до поворота, я насчитал тринадцать дверей. Тринадцать! Гм... Забавная цифра!
- Чертова дюжина! - тихо сказал Евсеев. Я встрепенулся:
- Что?
- Ничего, я так.
Сейчас вот - слева - выход. Но капитан свернул направо, И я с трудом воздержался от восклицания. Ладно, пусть ведет - он хозяин.
Еще поворот - лестница. Поднялись на второй этаж. Елизаров щелкнул выключателем. Небольшой холл, кадушка с фикусом, круглый стол, диван, два кресла и гудящая печь. Возле нее - груда душистых сосновых поленьев.
Погремев связкой, Елизаров нашел нужный ключ, отпер единственную дверь и, распахнув ее, по-хозяйски пригласил:
- Прошу!
Мы вошли. Щелкнул выключатель.
- Вот это си-ила! - воскликнул Заяц. - Не то что в Бузулуке!
Помещение было, действительно "сила". Шесть аккуратно заправленных коек, диван, круглый стол, зеркальный шкаф для одежды. В дальнем углу - застекленная дверь, очевидно, в туалетную. Елизаров взглянул на часы:
- Располагайтесь и... извините, я побегу. А вот вам ключи: от гостиной и от входной. - Он положил ключи на стол. - До завтра.
И побежал, громко топая сапогами по лестнице. Хлопнула дверь внизу. Мы стояли ошарашенные: какой прием!
