Слышать - пожалуйста. Видеть - сколько угодно. Осязать - легко. Новейшие сенсоры улавливали микроскопические частицы в окружающем пространстве и посрамили бы любого «нюхача». И все же истинная разумность под названием «жизнь» заключается совсем в другом.
Годы и годы «Капля» анализировала окружающий мир, свой экипаж, чужаков... Она понимала: чего-то для полноценного существования ей не хватает, но чего? Ответ не находился до тех пор, пока в одном из помещений не открылась стацкамера.
Юная землянка ступила на пол, и нечто внутри огромного космического корабля вздрогнуло. Почти незаметно, едва-едва. .. Однако это необъяснимое шевеление «Капля» не только зафиксировала - она замерла в предвкушении.
Ощущение, смутное, невнятное, словно перышко, попавшее в двигатель... Крохотное, не играющее никакой роли, но вызывающее щекотку, зуд... какое-то... чувство?
Слабые еще ноги неуверенно донесли хозяйку до двери обзорной комнаты. Узкая ладошка повернула ручку и...
«Капля» знала вес девушки до микрогруннуса, скорость, давление каждой клетки на любую из поверхностей, с которыми тело землянки соприкасалось, а понять произошедшего в тот миг, когда Катя посмотрела в обзорное окно, не смогла.
Крохотное невесомое «перышко», вдруг, разрослось, укутав корабль... чувством? Нет, еще не чувством - лишь его слабым отголоском, самым краешком его невидимой тени. И все же... После - будто бы необъяснимая пульсация. Каждая эмоция девушки отдавалась в обшивке, двигателе, каютах и прочих составляющих «тела» Капли.
С каждым едва ощутимым всплеском Жизнь становилась понятнее, ближе, реальнее... И вот, в какой-то ослепительно яркий миг пришла ОНА. Самая первая, трепещущая хрупкостью и зыбкостью существования собственная эмоция корабля.
Это был страх... Страх потерять маленькую землянку, этот хрупкий мостик между осознанием и ощущением, пониманием и чувствованием, разумом и жизнью...
А человеческая девушка, которую члены экипажа называли то «Катя», то «Епть», то «Каюк», то «О, нет!», щедро делилась самым драгоценным во вселенной: нежностью, восторгом, благодарностью, болью, обидой...
И страшно... Как страшно было кораблю лишиться всего этого! Как сладко и остро чув-ство-вать... Звездолет бережно охранял еще даже не росток, зародыш Жизни в самом себе.
Лишь спустя пару секунд после того, как покинул каюту землянки, Лишуг поймал себя на странной для лагортианина мысли. Он был... взволнован! Не зол, не напуган, или возбужден, а именно взволнован.
Почему-то вспомнились широко распахнутые глаза Кати и ее «Бежим, а?». Первая встреча удивила, вторая напугала, третья...
Третья заинтересовала и позволила рассчитывать на некоторые дополнительные приятности в долгом и откровенно скучном полете.
А вот сейчас... Где-то между желудком и сердцем крохотным солнышком угнездилось непривычное и несвойственное рассудочным и холодноватым лагортианам щекочущее чувство. Желание рассмешить, вызвать улыбку, порадовать, защитить, согреть девушку не телом - сердцем.
Парень замедлил шаг; а вскоре и вовсе остановился, прислушиваясь к себе. Это плохо? Наверное. Осторожное прикосновение к горлу. Единственная бледная полоса, выдающая болезнь, никак не ощущалась. Повышенная эмоциональность являлась и причиной, и следствием бича всей расы, и вот теперь....
«Да нет, глупости. - Лишуг тряхнул головой. - Просто Катя очень необычная. В любом случае, сначала нужно найти Айу. С сестренкой явно что-то не так. И куда она запропастилась?»
-Ай!
- О, нет! - Ддвар отобрал нож у лагортианки. - В четвертый раз?
- Угу, - нарочито жалобно всхлипнула девушка. - Сама не знаю, как это получается. Может, покажешь еще, как нарезать алаву?
- Чтобы ты поранилась в пятый раз? Ни за что, - демон нервно дернул плечом. - Сядь вон там и просто подожди. Я сам все сделаю.
Рыжая послушно кивнула и направилась к стулу в углу столовой.
- Ай!
- Теперь что? - вспылил Ддвар, оборачиваясь. - Я забрал у тебя нож - ты укололась вилкой. Выдал ложку - ты и ею умудрилась порезаться. Я дал тебе декоративный резиновый ножик для масла. Посмотри на свою ладонь? Что теперь?!
- Я ногу подвернула, - пискнула Айа, потирая лодыжку. -Мне больно.
Штурмовик зажмурился, и край столешник из прочнейшего гаранала осыпался мелкой крошкой. Сосчитав до десяти, демон отряхнул ладони и медленно подошел к сидящей на полу девушке.
- Айа, чего ты добиваешься? Я ничего не должен ни тебе, ни Лишугу. Дорогу нигде не переходил. Чем я заслужил вот это,
- он неопределенно обвел рукой помещение. - Чего тебе надо, а?
В гневе рогатый склонился к лицу светлокожей лагортианки, рассчитывая хоть немного напугать. Обычно демонстрация силы и гнева неплохо действовала на представителей этой осторожной и разумной расы.
Слишком правильные, чтобы рисковать. Слишком сильные, чтобы остерегаться без причин. Слишком подкованные, чтобы им не подчиняться. Слишком успешные. Слишком надежные. Слишком... скучные.
Лагортиане - это всегда чуть-чуть слишком. Пожалуй, их больные - единственные, кто хоть отчасти способен общаться I иными расами. Но и тут все решено очень... практично.
