– А ты видишь другие варианты? Конечно, туда, – Теодора чувствовала такое сокрушительное облегчение, что даже не разозлилась на идиотский вопрос. – Устраивайся, обживайся, привыкай. А я пошла к себе. Буду вон там, за стенкой. Слушай, Том… – приоткрыв дверь, Тео остановилась на пороге. – Как ты думаешь, в этом лесу волки водятся?
– Тут? Волки?! – губы контрактного дрогнули, но даже его крохотный плоский мозг сообразил: смеяться сейчас не нужно. – Ну что вы, госпожа. На юге леса маленькие, тут разве что лисы водятся. А что случилось? Вы видели какого-то зверя в саду?
– Нет. Просто слышала вой. Я, в общем-то, сразу подумала, что это собака. Но лес все-таки, и совсем рядом. Поэтому я… ну… решила спросить, – Тео с ужасом осознала, что говорит в точности как контрактный – дергается и запинается. – Спокойной ночи, – прервала она этот бессмысленный позор и выскочила в коридор, не дожидаясь ответа.
Открутив поярче газовый рожок, Тео с ногами забралась на кровать и взяла книгу. Теперь, когда в десяти футах от нее возился контрактный, спальня казалась совсем другой – тихой, уютной и теплой. Шаги, стук дверец, скрип половиц под ногами – все эти звуки раскалывали злой шепот ночи, стирали его и уничтожали.
Открыв заложенную главу, Тео сосредоточилась на чтении.
За стеной горестно взвизгнули пружины. Прикрыв книгу, Тео прислушалась. Тихий протяжный скрип – это контрактный лег. Еще череда скрипов – теперь коротких и дерганых. Переворачивается с боку на бок, устраивается поудобнее. Приглушенный кашель, глухой удар… Случайно задел стену.
И тишина.
Но в этой тишине больше не было острозубой и вкрадчивой угрозы, которая надвигалась из тьмы. Теперь это было просто ночь. И просто тишина.
Продукты действительно были свежайшие. И самые лучшие. На просторных полках холодника возлежали пучки зелени, сверкали темно-розовыми боками помидоры, истекал мутными слезами овечий сыр. Тео ошеломленно обозрела внезапное богатство.
– Невероятно! Ты это видел?!
Вопрос был риторическим, но уныло топчущийся на пороге контрактный послушно подошел встал за спиной.
– Много продуктов, – констатировал он. – Дорогие, наверное.
– Наверное… – Тео взяла с полки ощетинившийся пупырышками огурец, подбросила его в руке и положила на место. – Ты готовить умеешь?
– Я? – на лице у парня мелькнуло загнанное выражение, тут же сменившееся привычным обреченным безразличием. – Нет, госпожа. Простите, госпожа.
– Совсем не умеешь? – расстроилась Тео.
Это было сюрпризом. И неприятным. Выбирая в сопровождающие контрактного, она была уверена, что уж простейшие-то блюда готовить он точно умеет. Парень, конечно, тощий, как жердь – но должен же он хоть иногда есть. А значит, должен эту еду готовить.
Ну не с небес же она на контрактного падает.
– У тебя что, на трактиры денег хватает?! – высказала единственное вероятное предположение Теодора.
– Нет, госпожа. У меня редко бывают наличные. Контрактных арендаторы кормят.
– А если простой? Нет аренды?
– Тогда банк.
М-да-а-а…
Логично. И многое объясняло. Естественно, проще кормить работника, чем выдавать ему деньги. Потому что кормежку можно выставить самому же работнику в счет – пусть погашает вместе с заемом. Самые дешевые продукты и в минимальном объеме – но по цене в три раза выше рыночной. Элементарная схема.
Так вот ты какой, секрет удивительного метаболизма. Нужно всего лишь жить впроголодь – и будешь стройным, словно Кейт Мосс.
Героиновый, мать его, шик.
