– Да откуда тебе знать! – вспыхнула Эвери. – Можно подумать, ты хотя бы день в жандармерии работал. Может, Бонито не захотел расследовать это дело! А может, бандиты серьги не продавали… Захотел главарь – и подарил своей женщине. Такое ведь тоже может быть!
– Но вы же говорили, что в поселении мигрантов проводили обыск, – взгляд у Тома был простодушным на грани имбецильности.
– Проводили! Но если преступники захотят скрыть улики, они их обязательно скроют!
– Вы совершенно правы, госпожа Эвери, – примерившись, Тео быстрым движением тыкнула Тома локтем под ребра. – Преступники очень хитроумны, а ошибки в расследовании возможны. Но я не совсем понимаю, как эта история связана с проклятием.
– Да самым прямым образом! Наш чудесный, мирный Кенси превращался в трущобы. Все ответственные граждане понимали, что с этим нужно бороться, вот только наш начальник жандармерии – бесхребетный червяк! Мы постоянно, постоянно просили Бонито принять меры. И что же вы думаете? Этот никчемный человек заявил: пусть лучше мигранты в порту работают, чем бродяжничают. Вы представляете?! Прямо так и сказал! Но пречистый огонь не позволил свершиться беззаконию. Кто-то из черных голодранцев случайно поджег свою хибару – наверное, по пьяни. Полыхнуло сразу, огонь перекинулся на соседние дома…
– И пожарные приехали слишком поздно, – понимающе улыбнулась Тео.
– Не совсем. Джонатан был глубоко порядочным человеком, он никогда не опустился бы до такой подлости. Пожарные прибыли сразу же и вывели из поселка всех, кто там был. Но… они не стали тушить лачуги. Поселок выгорел дотла. И после этого… может, дня через два… к нам пришла женщина с ребенком. Сначала я испугалась: у этих чернокожих такие ужасные, такие грубые лица. Но женщина казалась истощенной, да и ребенок у нее все время плакал. Я пустила их в холл, отдала старую одежду Реми, мешочек пшеничной крупы и две медяшки. Вы думаете, что эта черная поблагодарила меня за доброту? Нет! Взяла все, что я ей дала, а потом взглянула жутко так, исподлобья, и говорит: я в доме не живу – и вы не будете. Беда, говорит, как ветер – на всех дует, – Эвери помолчала, бессмысленно сжимая и разжимая ладони. – Но это ведь не было ссорой, правда? Эти женщина… она была подавленной, но совершенно спокойной. И сказала всего пару фраз. Ни заклинаний, ни пентаграмм, ничего такого… Я даже внимания не обратила. Подумала, что это обычная бродяжка… А потом Джонатан умер, Реми начал болеть, и я совершенно забыла об этом визите – а сейчас вот вспомнила. Может, это она прокляла дом? Может, нужно было сразу же позвать мага – и Джонатан был бы жив?
Бледные пухлые пальцы сжимались и разжимались, словно больное, судорожно пульсирующее сердце.
– Ну что вы, – спокойно соврала Тео. – Конечно, это была не она.
– Вы уверены?
– Абсолютно.
Том вытерпел минут пять, не больше, и набросился на Теодору, как только они отошли от дома.
– Ты правда думаешь, что эта женщина ни при чем?!
– С ума сошел? Ставлю золотой против медяшки, что это именно она.
– Тогда почему не сказала?
– А зачем? Проклятие мы сняли, мигранты из Кенси ушли, проблема исчерпана.
– По-моему, Эвери имеет право знать.
– Имеет право или должна?
– Хороший вопрос, – Том поддел ногой камешек и погнал его перед собой, легко подбрасывая носком ботинка. – Неужели ты пожалела Эвери?
– Счастливые клиенты больше платят, – поймав Тома за рубашку, Тео притянула его к себе и взяла под руку. – Может, зайдем к Лусии?
– У нее же есть нечего.
– Ничего. Для тебя что-нибудь найдется.
– Мне совестно объедать несчастную женщину.
– Глупости. Лусия обожает кормить скрипачей.
– Но я не скрипач!
– Это тебе так кажется. Пошли, не упирайся! – дернув Тома за руку, Тео заставила его повернуть направо. Брусчатая дорога убегала под уклон, и красное вечернее солнце висело над ней, как спелое осеннее яблоко. Медные флюгеры в закатном свете пылали огнем. Интересно, как выглядит Кенси в октябре? А в декабре? В марте? Какие праздники есть в этом мире, какие традиции? Обматывают ли тут мишурой елку, запекают ли индейку?
Новая жизнь лежала перед Теодорой, волшебная и непредсказуемая. В этой жизни была магия, был Том и был старый дом, полный шорохов, вздохов и скрипа проседающих балок. В этом мире были тайны и возможности, поезда и корабли, а где-то там, далеко, за горизонтом, неведомые страны, в которых мужественные герои в пробковых шлемах сражались с оранжевыми тиграми.
Взяв Тома за руку, Тео накрепко сцепила ладони в замок.
– Послезавтра я встречаюсь с Жоаном. Оформим патент на отключаемые терморегулирующие печати и закроем твой чертов контракт.
– А если не закроем?
– Закроем. Как только у меня на руках окажется патент, я выжму рынок бойлеров досуха. Даже не сомневайся.
– Ладно, не буду. Как прикажет моя госпожа, – качнул ее руку Том. – И что мы будем делать потом? После закрытия контракта?
– Мы? Все что угодно.
