Сидя на нем верхом, Тео наблюдала, как Том медленно, осоловело моргает, облизывая припухшие губы. Когда выражение лица хотя бы немного приблизилось к осмысленному, она потянула Тома за волосы.
— И как тебе первый урок?
— Я в школе хреново учился. С первого раза не понимаю. Надо повторить.
Засыпать рядом с Томом было странно. Чужое горячее тело ощущалось инородным объектом, Тео не могла понять, как ей повернуться и куда положить ногу… А потом Том обнял ее, прижал к себе, тяжело и жарко выдохнул в затылок. И все стало правильно. Тяжелая рука на груди, ощущение горячего обнаженного тела, прижимающегося сзади — Том закрыл собой Теодору, живой стеной отгородил ее от ночных теней и шорохов. Впервые Тео не вслушивалась в тихие, шелестящие звуки за окном, впервые не пыталась представить, какие существа отбрасывают на залитый серебряным светом пол длинные странные тени. Вслушиваясь в мерное, медленное дыхание Тома, она легко соскользнула в сон — а когда проснулась, Тома рядом не было.
Беззвучно охнув, Тео подпрыгнула в кровати. На мгновение показалось, что вчерашняя поездка в Лимож была сном — как и все, что за ней последовало. Но на стуле висела старая, расползающаяся по швам одежда Тома, под столом стояли разбитые ботинки. Ну и потом — с чего бы Теодоре засыпать в чужой кровати? Единственная уважительная причина — в этой кровати она была не одна.
Нашарив ногами домашние туфли, Тео набросила нижнюю рубашку и вышла из комнаты. В коридоре отчетливо тянуло кофе, кипящим маслом и гарью.
— Том? Все в порядке? Том!
— Да, госпожа! Все отлично! Отдыхайте! — отозвался откуда-то снизу подозрительно жизнерадостный голос. Торопливо сбежав по лестнице, Теодора устремилась к источнику запаха.
— Что тут происходит?!
В кухне висела белесая завеса дыма. Ветерок из раскрытых окон колыхал ее, закручивая игривыми спиралями. Стоящий у раковины Том яростно натирал тряпкой закопченную сковородку.
— Том?
— Все в порядке! — развернулся Том. По голой руке у него стекала мыльная пена. — Просто немного передержал гренки.
— Немного? — Тео заглянула в мусорное ведро. Там возвышалась скромная горка угольков.
— Ну… много, — виновато улыбнулся нарушитель пожарной безопасности. — Я на секунду буквально отвернулся, а они — вон как.
— И с чего это ты вдруг начал готовить гренки?
— Я… ну… завтрак хотел вам сделать. Тебе. Вам.
— Тебе, — поставила точку в иерархических метаниях Тео. — Спасибо. Очень мило с твоей стороны, — потянув Тома за выгоревший вихор, Тео звонко чмокнула его в губы. — Хрен с ними, с гренками. Кофе-то не сгорел?
— Нет, кофе в порядке, — бросив кастрюлю в мойку, Том деловито зазвенел посудой. — Кофе сейчас налью. У меня и гренки остались, первая порция, только они уже остыли.
— Неважно. Давай остывшие. Я умираю с голоду.
Виновато дернув плечом, Том выставил на стол тарелку с гренками. Безбожно пересушенные, подгоревшие по краям, они были ужасны — но если намазать сверху грибной паштет и положить кусочек козьего сыра, то получалось вполне съедобно.
— Мы сегодня пойдем дом смотреть? — щедро, с горкой зачерпнув сахар, Том булькнул его в свой кофе.
— Какой дом?
— Как — какой? Госпожи Эвери.
Вытаращив глаза, Тео застыла, вонзив зубы в гренок.
— Твою мать!
— Что?! — теперь с вытаращенными глазами застыл и Том. — Что случилось?
— Я о ней забыла.
— А. Ага, — понимающе хмыкнув, Том щедро намазал последний гренок паштетом и протянул Тео. — Ну, это не страшно. У нас тут правда много всякого произошло — и кузен ваш, и банки, и… ну… гхм. Немудрено, в общем, забыть.
Тео открыла было рот, чтобы дополнить список еще одним значимым раздражителем — и тут же его закрыла. Сообщать Тому, что она собиралась вернуться домой, оставив его, как ребенок оставляет в песочнице старую надоевшую игрушку… Это неразумно. Совершенно неразумно. Ну и Тому будет проще жить, если он никогда не узнает об этой неприятной вероятности.
— Да, пожалуй. Ты помнишь, что именно рассказывала Эвери?
— Я? Конечно. Жаловалась на несчастья, длящиеся где-то с мая. Сначала она вывалилась из окна на втором этаже, когда протирала стекла. Потом упала с лестницы, потом был пожар, — дожевав последний кусочек гренка, Том грустно слизнул с пальца паштет. — Там еще всякое было по мелочи, я запомнил только самое главное.
— Понятно. Значит, нужно расспросить еще раз — подробно и обстоятельно. Доешь гренок? В меня уже не влезает, — Тео толкнула по столу свою тарелку.
— Давай, — вывалив на пересохший хлеб остатки паштета, Том в пару укусов прикончил его, доел сыр и тоскливо оглядел стол. — Ты точно наелась? По-моему, как-то маловато…
— Ну так возьми еще. У тебя вчера были экстремальные нагрузки, нужно компенсировать.
— Ты про банк?
— И про банк тоже.
