— Спасибо, — Тео взяла с тарелки золотисто-бежевый, хрупкий, как высушенный лист, лепесток песочного теста. — Расскажите, пожалуйста, еще раз: что именно вас беспокоит.
— Но я же… я же все уже рассказала, — удивленно подняла на нее глаза Эвери.
— Да, конечно. Но у меня возникли некоторые соображения по поводу вашей ситуации. Чтобы проверить их, мне нужно прослушать историю еще раз, во всех деталях. Хочу вас предупредить заранее: я буду вынуждена задавать вопросы, некоторые из них наверняка покажутся вам неприятными. Заранее приношу свои извинения, но это, как вы понимаете, необходимость.
— Естественно. Я все понимаю. Задавайте любые вопросы, делайте все, что нужно, я… я… — судорожно вздохнув, Эвери дернула плотно прилегающий к шее воротничок платья. — Я согласна. И я расскажу все еще раз.
Странности начались весной, в апреле. Точнее, даже не странности — просто бытовые неурядицы, обычно размазанные по времени тонким слоем, внезапно объединились и двинулись на Альбину Эвери плотным строем, как вражеская армия.
В мешке с рисом завелись жучки. Сушеные фрукты заплесневели. Варенье в банках забродило. В подвале завелись мыши.
— Я знаю, как это звучит, такая ерунда случается постоянно, я все понимаю. Вы знаете, я поначалу сама не обращала на все это внимания. Подумаешь, варенье, — натужно хихикнула Эвери. — Просто потом… потом я подумала, что именно в апреле и было начало. Всего этого. Начало.
Когда в подвале завелись крысы, Эвери просто купила яд. Прогнившую трубу в ванной заменила, трещину на стене заштукатурила. Это были рядовые, привычные проблемы, которые время от времени возникают в любом старом доме.
— Уж вам ли не знать, госпожа Дюваль? Ваш слуга наверняка все время что-нибудь ремонтирует или заменяет.
Тео покосилась на терпеливо подпирающего стену Тома.
— Вы совершенно правы, госпожа Эвери. У Тома масса дел.
— Вот и я говорю! Что-то подобное все время происходит!
В мае на Альбину Эвери свалилась кухонная полка. Невесть отчего проржавевшей крюк сломался, крепление соскользнуло — и полудюймовая дубовая доска, перекосившись, полетела вниз, роняя горшочки и чашки. А полка, коротко прочертив по стене, врезалась Альбине в плечо и сломала ключицу.
— Потом я упала с лестницы. Просто упала, безо всяких причин — там не за что было запнуться. Такое ощущение, как будто… как будто меня толкнули, — нервно сцепила пальцы Эвери. — Я понимаю, как это звучит. Вы наверняка думаете, что я истеричка, которая придумывает всяческие нелепицы… Но я чувствовала это! Чувствовала толчок!
— И какой же он был? — открыла блокнот Тео.
— Кто?
— Толчок. Что именно вы почувствовали: удар, подножку, внезапное головокружение?
— Головокружение? Нет. Ничего подобного, я видела все совершенно ясно. А толчок… он был… как бы вам это сказать… везде.
— То есть как это?
— Вот так. Не знаю, как объяснить… — нахмурилась Эвери. — Это было как… как волна. Большая волна, такая, которая толкает тебя целиком.
— Значит, на прикосновение невидимой руки не похоже?
— Ничего общего. Это был… всеобщий толчок, — Эвери широко развела руки, описывая масштабы воздействия.
— Понятно. И толчок был сильный?
— Нет. Совсем слабый. Но я поставила ногу на краешек ступени, поэтому сразу потеряла равновесие.
— Вот как, — сделала пометку в блокноте Тео. — И что же дальше?
— А дальше я упала. И сломала ребро. Через две недели у нас в спальне начался пожар — вспыхнули обои за газовой лампой, огонь перекинулся на штору, оттуда на кровать. К счастью, в доме был мой брат, он сразу же принес из кухни ведро воды. Пожар мы потушили.
— Когда это произошло? Утром, вечером, днем?
— Вечером. Обычно я в это время уже ложусь спать, но визит брата затянулся… к счастью.
— А где был ваш муж?
— О. Госпожа Дюваль… Вы ведь недавно приехали… — отодвинула полупустую чашку Эвери. — Мой муж скончался этой весной. Надо было, наверное, об этом сразу сказать, но я привыкла, что все в городе знают.
— Прошу прощения за бестактность. Соболезную вашей потере. Ваш супруг болел?
— Нет. Сердечный приступ, все произошло мгновенно.
— Господин Эвери скончался в доме?
— Да. Прямо здесь, в гостиной. Он… он сидел вон в том кресле, читал газету, а потом вдруг упал. Я подбежала, попыталась поднять его, как-то помочь, но… но… но он умер. Сразу. Врач сказал, что Джонатан, вероятно, скончался еще до падения. Он ничего не успел почувствовать. И не ударился. Когда упал на пол. У нас, знаете ли, очень твердый пол, — сосредоточенно нахмурившись, Альбина Эвери потопала в доски каблуком, словно этот факт нуждался в подтверждении. — Джонатан не мучился. Совершенно. Он не ощутил боли.
— Сейчас ваш супруг на небесах, в тепле небесного огня, — порывшись в памяти, подобрала подходящую формулировку Тео. — Это судьба каждого из нас.
— Да. Вы правы. Это судьба каждого. Мы с Джонатаном встретимся. Когда придет мое время, мы обязательно встретимся, — Эвери смутно улыбнулась, глядя Теодоре за спину, на галерею портретов.
— Простите, я знаю, что вам тяжело, но я вынуждена задать еще один вопрос. Когда именно скончался ваш супруг?
