— И не обнаружите! — счастливо расхохотался покойный Грин. — Потому что их нет!
— Но я учила…
— Оно и видно, что учили, благородная госпожа, — тут же раздулся от осознания собственной важности Грино. — А я вам так скажу: в жизни все намного сложнее, чем эти ваши профессора себе думают. Вот вам как сказали? Что духи в наш мир через порталы приходят. А про то, что духи вообще не уходят, вам не говорили?
Тео растерялась. Собирая информацию для работы у Натта, она прошерстила все книги — и нигде ничего подобного не было. Хотя, возможно, это были недостаточно компетентные авторы. Или Тео пропустила важные факты. Или проработала не всю литературу… Или… Или… Или…
— Вот то-то же, — дух захихикал, со всей очевидностью наслаждаясь ее смущением. — Образование — оно, конечно, важно. Но самому поработать — завсегда важнее.
— О. Да. Вы абсолютно правы, — тут же энергично закивала Тео. — Может, вы объясните мне, как вам удается… не покидать свой дом.
О том, что дом давно чужой, Тео благоразумно умолчала.
— Отчего ж не рассказать? Расскажу! Молодежь учить — дело нужное… — поддернув призрачную брючину на тощей призрачной коленке, Грино поудобнее уместился на бочке. — У меня, госпожа Дюваль, вон там станок столярный стоял, — дух ткнул в сторону она мосластым полупрозрачным пальцем. — Я на нем бочки починял. Починял, починял — а потом выпил немного лишнего. Такое вино хорошее уродилось в том году — сладкое, как сок, а в голову молотком било. Выпил я, значит, лишку, дремота навалилась — ну, я и ошибся немножко, — призрак помахал в воздухе левой рукой, на которой не хватало указательного и среднего пальцев. — Стою я, значит, смотрю на станок, а из руки кровища хлещет. Я, конечно, выпивши был, но соображал вполне. Тряпкой руку замотал, потом жгут затянул, пошел к доктору — он мне культяпки аккуратненько так зашил. А потом возвращаюсь домой — а на станке пальцы валяются. Как будто мусор какой-то. И так мне странно, госпожа, стало… Потому что ну это же пальцы. У меня на руке росли. А теперь вот — на станке валяются. И что с ними дальше делать? Собаке отдать, на компост выбросить, в камине сжечь? Думал я, думал — и решил я пальцы похоронить.
— Под винодельней… — дошло наконец-то до Тео.
— Именно! Молодец вы, госпожа, быстро соображаете. Вот я, скажем, два месяца понять не мог, почему тут застрял. Как в августе помер, так до октября и мучился: почему всеблагой огонь меня к себе не берет? Ну, грешил, конечно. И вино любил сверх меры, и женщин любил, и в картишки поигрывал… Но ведь если за такой из пречистого огня души изгонять — так кто же тогда на небе останется? Только язвенники и импотенты? Простите, госпожа, — призрак смущенно пригладил седой ежик волос. — В общем, думал я, думал — а потом вспомнил. Я же пальцы под порогом прикопал! Побоялся, что собаки выроют, играть начнут — ну и запрятал как мог. А оно, значит, вон как обернулось…
— Очень вам сочувствую, — Тео было искренне жаль незадачливого призрака. Если верить книгам, неупокоенные духи отличались мерзейшим нравом, но дедуля Грино казался совершенно безобидным. Вот только… — А зачем вы Соннере вино портили? Огорчились, что наследники ферму продали?
— Да в ослиную задницу этих обалдуев! — внезапно взвился Грино. — Как были ленивыми тупицами, так и остались! Не продай они ферму, все бы тут развалили, рукосуи. Растил детей, растил — и вот она, радость на старости лет. Получай, дедуля Грино, наследничков… Ну да что теперь. Свою голову на чужие плечи не поставишь.
— Но если дело не в продаже фермы, то почему тогда… Из-за переделок, которые затеял Соннера?
— И переделки в ослиную задницу.
— Так в чем же тогда дело?
— Да в том, что Соннера — скотина! — оскалившись, рявкнул призрак, разом наливаясь темнотой и увеличиваясь в размерах. — Первостатейная скотина, я бы с таким за один стол не сел, руки бы ему не подал, паршивцу! Бывают же люди… Тьфу! — призрак сплюнул, и по полу разлетелись тускло мерцающие капли эктоплазмы.
— О. Понимаю вас. Господин Соннера… действительно производит неоднозначное впечатление, — кивнула Тео. — И чем именно вас так обидел новы владелец фермы?
