- Уж лучше бы лежал. - Бросил Стефан, сжал его руку чуть ниже локтя и повел за собой в строну двери, ведущей в спальню. - Пока не выспишься, не выходи, - приказал он, закрывая её за ним, и вернулся в кабинет к старпому.
Тот глянул на него с осуждением.
- По-моему, ты изначально как-то не так себя с ним повел.
- А он со мной, думаешь, лучше?
- Думаю, оба идиоты, - холодно отозвался Кеша и встал, - Ладно, кэп, я все понял. К ночи все будет готово.
- Рассчитываю на тебя, - задумчиво кивнул Стефан, размышляя насколько справедливы слова старпома в отношении их с Лили.
- Тебе бы тоже не мешало вздремнуть, кэп, ночной же будет рейд.
- Сам разберусь, - огрызнулся раздосадованный Стефан, но Викентий уже вышел, оставив его наедине с мыслями и собственным раздражением.
Амелисаро обещал стать головной болью, точнее, он уже ей стал. Помассировав виски, Стефан поднялся из-за стола, потянулся всем телом и заглянул в комнату, в которой почти не было свободного места, все пространство занимала кровать. Амелисаро, являю миру подлинный аристократизм, развалился по диагонали. Так еще и все три подушки под себя подгреб.
Первым порывом Стефана было растолкать его и высказать все, что он по этому поводу думает, но перед глазами встали незаживающие шрамы, и его передернуло от омерзения. Как он мог любить такую женщину?
Он присел на край кровати и внимательно всмотрелся в лицо мальчишки. Он был похож на мать. Очень похож. Та же чувственность губ, светлые волосы, напоминающие цветом морские потоки, лишенная изъянов кожа - ни родинок, ни любых других недостатков. Высокий лоб, завешенный челкой, пальцы, запястья. Взгляд привлек золотой блеск. Он склонился ниже и протянул руку, задрал чуть выше рукав рубашки и обнаружил золотой браслет, куда больше подошедший бы девушке. Изысканное плетение цепочки и через равные расстояния шесть подвесок - игрушечный кошель, зонтик, перекрещенные сабли, синий, круглый камешек в тонкой оправе, что-то из верхней одежды, кажется, курточка и пара сапог. Странное украшение для мужчины.
Пожав плечами, Стефан поднялся с кровати, решил оставить все разговоры на потом. Вышел из комнаты и плотно прикрыл за собой дверь. Пусть отдохнет. Даже для аристократа слишком много потрясений, а ведь впереди еще ночное плавание.
Часть 2
В спальне капитана Летучего Голландца не было окон. Поэтому, проснувшись, Амелисаро не знал, ночь сейчас или все еще день, а, может быть, только вечер. Он с наслаждением потянулся и соскочил с кровати. Чувствовал он себя просто превосходно. Похоже, юнга не соврал, отец Валентин, действительно, может все. Настоящий кудесник. Задумавшись на секунду, Лили все же решил переодеться. Не все же ему, как простолюдину и оборванцу, расхаживать босым и помятым.
Он потянул вверх рукав и высвободил тот самый браслет, который в тайне от него рассматривал капитан Роберфор. Не зря он привлек его внимание. Эта была очень даже необычная побрякушка. О ней не знала даже Елена, мать Амелисаро. Он прятал её и от нее, и от Ксении - сестры. И именно за этот браслет он предложил торговцу с острова Шепота листьев свою невинность в неполные шестнадцать лет, и получил первый в своей жизни отказ. Торговец отдал браслет даром, сказав, что такие вещи можно только подарить, не купить, не украсть. А в качестве необременительного бонуса выпросил поцелуй. Амелисаро был счастлив.
Сейчас он сжал в пальцах сначала миниатюрную золотую курточку и представил какой костюм хотел бы носить, потом пару сапог. Все представленное тут же материализовалось прямо на нем. Улыбнувшись, Амелисаро покинул спальню и застал Стефана в кабинете.
Капитан сидел в кресле, которое развернул в сторону раскрытого окна, и любовался на полную луну. Они давно уже отчалили от порта. Глаза его, посеребренные лунным светом, казались пропастями, блестящими, влажными. Он был так погружен в свои мысли, что не услышал, что в комнате теперь не один, и Амелисаро, встав у стены, как при разговоре с молодой Наследницей, получил возможность рассмотреть его.
По объективному мнению Идальгиеро, Стефан Робертфор был очень красив. Длинные каштановы волосы, с отливом в красный, прямые и шелковистые на вид, струились до середины спины. Лицо у капитана было узким, с очевидными признаками аристократических кровей, но был ли Стефан аристократом по рождению не знал, точнее уже не помнил, никто. Зато в портах не переставали судачить о том, что он живет дольше, чем обычный человек. О нем ходили странные, завораживающие умы легенды, потому что мало кто мог похвастаться близким знакомством с капитаном Летучего Голландца, а те, кто мог, либо уже отправились на корм кракенам на нижние слои воздушного моря, либо держали язык за зубами, считая Стефана если не другом, то очень выгодным деловым партером, с которым не хотелось бы расставаться по собственной глупости.
