Когда вышли, машина уже стояла у подъезда. Шофер-солдат сел в кабину. Вадим и Варя, оба в гимнастических брюках, ловко вскочили в кузов.
Дорога петляла по мелколесью, она была слабо накатанной, кое-где заросла густой, высокой травой, иногда ныряла под быструю воду ручья. Никакой пыли за колесами.
— Я очень люблю лес! — кричала Варя.
Вадим понимающе улыбался.
Машина замедлила ход на повороте, и тут дорогу стали перебегать большие птицы.
— Смотри, курочки! — воскликнула Варя.
— Это тетерева, — пояснил Вадим и пожалел, что не взял ружья.
Шофер высунулся в окно по грудь:
— Видали тетеревов, товарищ капитан?
Вадим кивнул.
Потом мощный грузовик, по назначению — аэродромный тягач, карабкался на сопку. Подъем становился все круче, мотор завывал. Уже встречались между деревьями поленницы крупно наколотых березовых дров. Швырок — по-здешнему. Береза в этих местах растет приземистая, кривоствольная, крона у нее вся истрепана штормовыми ветрами. По сравнению с березкой среднерусской полосы, стройной, писаной красавицей, здешняя выглядит сиротинушкой, которую занесло на далекую чужбину. Полюбоваться нечем. Но древесина у нее окаменело-плотная, лучших дров быть не может — горят жарким огнем, что уголь.
Проезжали мимо большой поленницы. Вадим трижды стукнул кулаком по крыше кабины. Шофер понял сигнал, но не остановил машину.
— Будем лезть, пока сама станет, — прокричал он, выглянув из окна. — Чем выше, тем дрова дешевле.
Медленно продвигались в гору. Варя крепко держалась одной рукой за кабину, другой за Вадима. Оглянувшись, ахнула от изумления: с высоты, на которую они забрались, были видны щетинистые сопки, а за ними — бухта, отливавшая гладью стального листа.
Мотор кашлянул, скорость упала, и тогда шофер резко развернул машину, ставя ее боком по склону. Наступила тишина.
— О-го-го! — закричал шофер.
— О-го-го!!! — крикнули еще разок, все втроем.
На зов приковылял владелец высокогорных дров — тщедушный кореец с трубкой в зубах.
— Здорово, хозяин. Почем швырок? — обратился к нему шофер.
— Триста пятьдесят.
— По такой цене ты его до снега мариновать будешь, тогда уж никто сюда за ним не доберется. Давай за триста.
Кореец показал желтые зубы в улыбке.
— Триста? Давай-давай.
Варя толкнула мужа в бок, показав глазами на шофера: толковый, мол, парень, этот солдат, хоть и молодой. Практичные люди Варе всегда нравились.
Швырок покидали в кузов.
Осторожно спустил шофер груженую машину с горы. На обратном пути он сделал крюк, чтобы показать жене капитана еще одно интереснее место. Подъехали к берегу довольно широкой, быстротечной речки. Над ней висел мостик — несколько досок на ржавых тросах. Когда прошел человек, сооружение заскрипело и закачалось.
— Чертов мост!.. — улыбнулся шофер.
На берегу сидело несколько рыболовов. Один ходил с острогой, вглядываясь в темную воду. Вдруг он присел, пружиня ногами, резким взмахом метнул острогу. И вскоре выловил сачком пронзенную строгой большущую рыбину.
— Кета, глядите! — воскликнула Варя. Она никогда раньше не видела такого способа рыбалки.
— Чавыча, — поправил ее шофер. — Килограммов на пять-шесть будет рыбка.
Одну рыбину купили.
Вадим ехал наверху, на дровах, а Варя — в кабине. Шофер рассказывал ей, что сейчас, в сентябре, как раз идут на нерест кета, чавыча, горбуша. Лососевые. Живут в океане, а нереститься идут в реки. При выходе в устье та же, скажем, кета, рыба как рыба, а чем выше, тем инертнее делается (шофер употребил именно это слово из своего технического лексикона). В верховье она совсем инертная: можно подойти и погладить, когда она стоит в воде, — не шелохнется. Но там, в верховьях, ее уже не ловят: негодная она. После нереста вся погибает. В этом особенность лососевых…
— Интересно как. Откуда вы все это знаете? — спросила Варвара.
— А я здешний, дальневосточник.
— И наверное, рыбак?
— Бывал и на путине.
К десяти утра они вернулись домой. Сестрички только уселись завтракать. Варя, бросив все, занялась ими.
Во второй рейс Вадим отправился один, А потом до обеда трудился, укладывая дрова в поленницу. Часть швырка переколол помельче и сложил в сарайчике — на растопку.
За домом возвышалось немало золотисто-белых березовых поленниц. Каждая семья заготавливала дрова на зиму как раз теперь. Зимой, когда снега заметут дороги, дров не привезешь.
Вадим играл небольшим колуном, звенели, разлетаясь под ударом, березовые полешки.
— Привет дровосеку! — услышал Вадим за спиной голос жены.
Воткнул колун в чурку. Постояли вдвоем, полюбовались своей поленницей, которая казалась им и побольше, чем соседская, и получше.
— Обедать в столовую пойдешь или дома? — спросила Варя. И добавила; — Давай пообедаем вместе. Накормлю по летной норме, не хуже, чем в твоей столовой. И рыбка жареная, — соблазняла она.
— Ладно. Нарушим сегодня установленный порядок, — сказал Вадим.
