И Лотта, и Райвен были поражены тем, как точно мастер выполнил все их пожелания. Кресло оказалось не только удобным, но также имело ряд усовершенствований в виде подголовника и возможности изменять наклон спинки по желанию пользователя. Не были забыты и откидные подлокотники, которые позволят Давиду садиться в кресло без посторонней помощи. Цена тоже оказалась вполне приемлемой. Мастер действительно ничего не взял за свою работу. И вдруг, смутившись, известил её о том, что внёс в патент и своё имя, как они уже делали это ранее в случае с очистителями для автомобильных стёкол. И тут же заговорил о том, что на этот раз, ожидаемая прибыль может оказаться вполне реальной. Он уже рассчитал себестоимость и готовился начать массовое производство. Массовое в его представлении, разумеется. Лотта, не стала скрывать своей радости. От всей души поблагодарила мастера за его благородство, чем, кажется, сняла тяжесть с его души и с гордостью протянула мужу бумагу с гербовой печатью, в которой её имя стояло рядом с именем талантливого изобретателя. В глазах Райвена промелькнуло удивление, ведь жена ни словом не обмолвилась о первом патенте, но он решил расспросить её об этом чуть позже.
Сама Лотта была так воодушевлена открывающимися перспективами, что поделилась с мастером ещё одной «своей» идеей. Могла ли она представить, что когда-нибудь станет изобретать велосипед? И пусть её вклад состоял лишь из довольно схематичного наброска на листе плотной бумаги, но мастер Кнетт довольно быстро уловил суть будущего изобретения и уже загорелся новой идеей, с трудом сдерживаясь, чтобы не показаться грубым, выпроваживая гостей за ворота. Его мысли уже были заняты новыми расчётами.
Да и супругам не терпелось поскорее вернуться домой. Лотта переживала, прокручивая в голове предстоящий разговор с Давидом, представляла его реакцию и всё больше склонялась к тому, что поспешила со своим вмешательством в его жизнь. Надо было дать Давиду чуть больше времени на то, чтобы привыкнуть к их присутствию. Наладить с ним дружеские отношения и только потом лезть со своими советами.
Она в сотый раз тяжело вздохнула, и Райвен, не выдержав, спросил:
- Ну, что не так?
- Как-то мне не по себе. Вдруг Давиду наш подарок не понравится? А наше предложение переселиться на первый этаж он и вовсе сочтёт оскорблением.
Райвен задумался. О Давиде они почти ничего не знали. Ни о его характере, ни о взглядах на жизнь. Тот больной, практически сломленный человек, которого они увидели некоторое время назад, вряд ли имел что-то общее с прежним Давидом. Даже сейчас уже можно было заметить наметившиеся в нём изменения, а всего то и понадобилось проявить к нему толику участия. Так стоит ли волноваться о том, что их добрые намерения могут быть истолкованы неверно? Тем более, что только глупец не поймёт, что такой подарок стоит не просто дорого, а очень дорого. Если бы не благородство мастера Кнетта, вряд ли они смогли бы позволить себе такие расходы. Его работа должна была увеличить стоимость кресла раза в два, а то и в три. Такие мастера привыкли ценить свой труд.
- Ты напрасно волнуешься, родная. Уверен, Давид оценит твой подарок.
- Наш подарок, - поправила мужа Лотта и вздохнула свободнее. Слова Райвена внесли покой в её метущуюся душу.
- Наш, - согласился Райвен, - но зачинщицей всего была ты, тебе и ответ держать.
Он её поддразнивал, и Лотта окончательно повеселела. К дому они подъехали в прекрасном настроении. Небольшое волнение, разумеется, никуда не делось, но теперь оно было навеяно радостным предвкушением. Ведь дарить подарки так приятно, гораздо приятнее, чем их получать.
До ужина оставалось около двух часов, но терпеть не было сил. Райвен ещё старался сохранять невозмутимый вид, зато Лотта начала приплясывать на месте от нетерпения, пока муж выгружал кресло из повозки. Оно оказалось довольно тяжёлым, но зато устойчивым.
Их прибытия пока никто не заметил и Райвену пришлось самому заносить подарок внутрь. Лотта шла следом, считая количество ступеней, и мысленно прикидывала, как лучше устроить спуск по лестнице, чтобы это было безопасно для Давида. Вряд ли он захочет оставаться в доме, если получит возможность передвигаться самостоятельно.
На шум из кухни выглянула Эстер и тихо ахнула. Такого странного кресла она никогда не видела и сразу не поняла, зачем к нему приделали колёса.
- Это что ж такое будет? – спросила она заинтересованно, обходя диковинку по кругу.
Лотта любовно погладила отполированный до блеска подлокотник и ответила:
- Это наш подарок Давиду.
Эстер на минуту задумалась, а потом глубокомысленно изрекла:
- Никогда не видела такой маленькой кареты. И кого вы собираетесь в неё впрягать?
Пришлось Лотте демонстрировать возможности нового приобретения, благо холл был довольно просторным и позволял прокатиться несколько метров в одну и в другую сторону.
