Правда, в этих наших умствованиях, игнорируется привычка людей близких к праздничному общению во время календарной даты. Но при всём понимании этого, с приближением её всё равно тянет, вроде провинившегося пса, куда-нибудь смыться от поздравлений…
Вспомнился ещё один мудрый человек, проживший долгую, насыщенную потрясающими событиями жизнь. Было дело, белоэмигрант Василий Шульгин в двадцатые годы пересёк тайно границу, посетил инкогнито Петроград и среди прочих занятий нашёл время заглянуть в Зимний дворец и ознакомиться с портретной галереей Музея революции. И в мемуарах оставил такую запись:
«Перед одним портретом я простоял довольно долго… Этот господин был мне скорее несимпатичен и во всяком случае очень далёк от меня. Между тем это был я собственной персоной.»
В то время Шульгин был ещё нестар, а на том портрете – ещё моложе. Но весьма похожие чувства испытываешь, когда стариком смотришь на свой «портрет»… в зеркале: и малосимпатичен, и далёк от себя самого.
4.02
Геройски погиб в Сирии наш лётчик-истребитель Роман Филиппов, мой земляк.
В современном мире гуляет этакий вирус бесчестья: тут же, как ни странно, в отечестве раздались досужие голоса, на разный лад поворачивающие, не дающие им покоя эти
Поступок настоящего воина в очередной раз подтверждает: для русского человека понятие чести остаётся неизменным, несмотря на нешуточные испытания, пережитые в историческом времени, когда бывало всякое, когда совершались ещё и подлые деяния трусов и предателей. Мы видим: честь остаётся. Остаётся верность присяге, верность боевым соратникам. Как и верность дорогим существам, которые с тобой рядом.
Вспомнилось мне удивительное признание одного американца – мнение стороннего человека, которого никак не заподозришь в предвзятости, – о происшествии в Африке тоже в условиях войны. Вот цитата из любопытной книги Роберта Фулгама «Всё самое важное для жизни я узнал в детском саду» (журнал
«Есть такой человек – Николай Пестрецов. Знаю о нём я немного, где он сейчас – не ведаю, но расскажу то, что мне известно.
Тридцатишестилетний Николай служил в Советской Армии в должности старшины. Службу нёс далеко от родного дома, в Анголе. К нему приехала жена – навестить.
24 августа в Анголу вторглись воинские части ЮАР – они преследовали отступавших партизан Фронта национального освобождения. В населённом пункте Нжива нападавшие вступили в бой с группой советских военных, четверо которых были убиты в перестрелке, а остальным удалось спастись. Всем, кроме старшины Пестрецова. Он попал в плен, как сообщалось в донесении военного командования ЮАР. В нём говорилось: “Старшина Николай Пестрецов остался рядом с трупом жены, погибшей при атаке Нживы”.
Похоже, даже командование с трудом верило в случившееся, потому что повторно передало: “Он направился к убитой, где и остался, хотя женщина была мертва”.
Странно. Почему же Николай не сбежал, сапасая собственную шкуру? Почему вернулся?.. Как знать. Точно никто не скажет. Но можно догадаться, если судить по поступку Николая.
Пестрецов оказался в одиночной камере южноафриканской тюрьмы. Не “советский“, не ”коммунист“, не ”солдат“, не ”враг“ и тому подобное. Просто мужчина, для которого просто женщина просто была на миг дороже всего на свете.
Я поднимаю бокал за Вас, Николай, куда бы вы ни попали и где бы Вы ни были. Ведь благодаря Вам клятва, которую все люди на земле дают одинаково, наполнилась истинным смыслом; благодаря Вам преисполнились торжественности слова, которые произносят все, только каждый – на своём языке: “…в счастье и в несчастье, в радости и в горе, в болезни и в здравии любить и уважать и беречь до самой смерти – клянусь перед Богом”. И вы сохранили верность клятве, Вы сохранили её величие, Вы сохранили её высокое назначение. Да хранит Вас Бог!
(Ах, эти русские! Народ грубый дикий, злобный, коварный и безжалостный – словом, пропащий; для них нет ничего святого. Из-за русских много бед на земле. У нас, американцев, с ними ничего общего.)
Ясное дело.»
«Ясное дело» – саркастически подытожил автор, осудив ложный образ, сложившийся у его соотечественников о русских.
Вспомнил я и о том, что в наших краях из других воинских профессий самой популярной – ещё с гражданской войны – была лётная. Недаром земляк наш Константин Феоктистов (несмотря на тяжёлое ранение, когда его – подростка – расстреливал, но не дострелил эсесовец) стал классным лётчиком и не остановился на этом, сделавшись космонавтом.
