Как Вы в серьёзности своей милы.
Мой череп – растревоженный набат,
Лишённый языка – о, что за муки!
Некстати онемевшая губа,
Поцеловать не в силах Ваши руки.
Как искрится привет Ваш из дальней “Весны”.
Здесь сквозь мглу пробивается изредка просинь,
А у Вас небеса так прозрачно ясны!
Ах, зачем я сюда так безумно спешил?
Почему же не вышел на станции “Лето”?
Может кто за меня произвольно решил,
Что претит мне обилие смеха и света?
Поначалу манил ярко-желтый фасад
И багровым огнем полыхавшие клены.
Ах, как хочется снова вернуться назад,
Чтоб на станции “Лето” увидеть зеленый.
Утонуть бы сейчас в разноцветии трав,
Мелководье ручьев расплескать в жарком небе!
И, как в детстве, на теплую землю упав,
Взглядом небо ласкать и мечтать снова мне бы!
Но под стук монотонный железных колес,
Не давая опомниться, поезд несносный
Через жизни дорогу вдруг в “Осень” увез,
Оставляя за дымкою тающей “Весны”…
В белой мутности тусклого зимнего дня
Я ищу Вас в безумном кипении города.
Верю, Вы здесь прошли пять минут до меня,
И мне думать об этом особенно дорого.
День за днем равнодушно пусть мелют и мнут
Нас прохожие в жерлах гудящего города, -
Знаю, Вы здесь пройдете спустя пять минут,
и мне в это поверить особенно дорого.
В суете отличить трудно день ото дня, -
Все слилось в городском беспокойном явлении.
Где- то рядом Вы ищете тщетно меня,
Разбежавшись со мной в этом суетном времени.
Душа - скучающее пианино:
Ей грезится прикосновенье рук,
И вязкая тоска невыносима,
Когда безмолвие обнимет вдруг.
Ты никогда заранее не знаешь,
Когда очнешься. Только ждешь и ждешь,
Но если кто-то вдруг коснется клавиш,
По телу льется струн оживших дрожь.
И чем любовней к клавишам касанье,
Тем трепетнее музыки игра.
В ней слышится ответное признанье -
Блаженно- зыбкая продлись пора!
Созвучье душ порой необъяснимо.
Оно в тени невидимых кулис.
Душе знакомы чувства пианино -
Томление и музыки каприз!
Я вхожу в знакомую аллею,
Где Ваш мельком видел силуэт.
Ах. как клены ярко пламенеют,
С сумерками путая рассвет!
Сердца грусть и Вас сюда приводит -
Мне об этом шепчет листопад.
Что же сердце друга не находит?
Мы грустим все время невпопад.
Может быть, сейчас неторопливо
И спокойно подойдете Вы.
Ведь не зря, не зря же так красиво
Осень выстлала ковер листвы…
В привычной повторяемости дней
Мелькнувшее лицо одной прохожей
Мне показалось будто бы похоже
На лик девчонки юности моей.
Простите, говорю: "зовут Вас не…"
И смолк, поняв, что сам вдруг обознался,
Зов памяти набатом отозвался,
И я поплыл куда-то, как во сне.
И будто дрожью затаенных струн
В воспоминаньи юности звучало
Прекрасных чувств прекрасное начало,
Хоть я давным-давно уже не юн.
Со странностью в лице, застыв, стою.
Играют дети рядом на площадке.
А незнакомка мне: "мужчина, Вы в порядке?"
…Очнувшись, "извините" говорю.
И удаляюсь, память теребя…
Мне вкус воспоминаний горько-сладок…
И только думаю: какой уж там порядок!
В порядке те, кто прожил не любя.
Я Вас узнал! А Вы меня узнали?
Ну как же? Много лет назад
По городу ночному мы гуляли…
Ах, как я встрече нашей рад!
А вечер помните, за поздним чаем?
Я “Анну Снегину” читал Вам наизусть.
И вот теперь друг друга вновь встречаем!
Ужель не вспомнили? Ах ладно, пусть!
Еще друг другу мы стихи писали
И творческого полнились огня!…
Я Вас узнал, но Вы мне вдруг сказали,
Что не припоминаете меня…
В этой жизни я лиц перевидел немало,
Но и все же меня вдруг смутило одно:
Симпатичная девушка нервно жевала
И пустыми глазами смотрела в окно.
На лице будто колкость весеннего снега,
А в глазах пустота, взгляд ушел внутрь себя.
И лишь рот, будто сытым давно уже не был,
Все жевал, что-то мерно и зло теребя.
Да наколка на нежном плече красовалась,
Словно дикой колючкой на нем проросла.
Было видно, что девушка очень старалась
Быть хоть чем-то похожей на ангела зла.
О, Петербург! Не улиц твой парад,
И не дворцов, не храмов колоннады
Меня влекут. Душа и сердце рады
Вновь посетить уютный Летний сад.
Но не прохладою средь душных дней
Зовут к себе тенистые аллеи.
В зелёные вторгаясь пропилеи,
Я думаю взволнованно о ней!
В ряду застывших каменных фигур
Моя в тени здесь притаилась муза.
И, сбросив бремя будничного груза,
Я проникаю в древний дух скульптур.
Пусть шумных будней испускает стон
Усталый город, хмурясь за оградой, -
Застыв как тень, с горящею лампадой,
