— Те, кто рассказал вам об этом, все-таки сильно преувеличивают. Пока мы испробовали просто увеличенную шутиху. Большой убойной силы еще не достигнуто, — продолжал прибедняться Григорий.
— Что-то для шутихи слишком громко прогремело, даже я слышал раскаты, находясь на другом конце города, — высказался барон Манфор. Потом потребовал:
— А покажите-ка нам эту свою шутиху, мессир Рокбюрн!
Врать становилось бесполезно. Но, у Григория появилась мысль, как можно использовать любопытство этих командиров христианского войска. В конце концов, они в борьбе с султаном Бейбарсом и сарацинами тоже являлись заинтересованными лицами. И почему бы тогда не заинтересовать их тоже скорейшей победой при помощи артиллерии? По крайней мере, участие этих господ в проекте поможет собрать больше ресурсов для строительства пушек. Вот только, как на это посмотрит граф Ибелин? Не сочтет ли предательством? Впрочем, выбирать не приходилось, раз уже к стенке приперли, то приходилось рисковать. Да и не скрыть уже пушку, раз ее уже все заметили. И, в конце концов, война с Бейбарсом для всех крестоносцев общая. Рассуждая так, Родимцев кивнул и повел важных персон к водопою, где до сих пор под охраной стояло орудие, спрятанное под чехлом из куска парусины от посторонних глаз.
— Вот, полюбуйтесь. Даже разрешаю потрогать, — сказал он незваным гостям, когда сержанты по команде убрали парусину.
— И что же выдает эта труба? — поинтересовался Бланшфор.
— Она может стрелять, — лаконично ответил Родимцев.
— И как далеко стреляет? И чем? — спросил Монфор.
— Лучше я покажу, — сказал Григорий и приказал сержантам заряжать.
Они, похоже, уже пристрастились к ремеслу канониров. Во всяком случае, по указанию командира тамплиеров пушка была сержантами тщательно почищена после стрельбы и готова к следующему боевому применению. Когда служивые все приготовили, засыпав в ствол заранее отмеренное Родимцевым количество пороха и дослав снаряд, Гриша сам нацелил орудие и поджог фитиль, произведя выстрел. Грохот огласил окрестности. Небольшое ядро врезалось в городскую стену, разбрызгав каменную крошку и оставив после себя заметную лунку. Командир госпитальеров и барон были ошеломлены. Они не знали, что и сказать.
Монфор высказался первым:
— Ничего себе шутиха!
А Бланшфор пробормотал:
— Дьявольское оружие, раз серой пахнет. Да и едкий дым источает. Где же благочестивые братья Храма взяли такое непотребство?
— Я не вижу ничего дьявольского в том, чтобы убивать врагов, — возразил барон. И тоже спросил:
— Откуда у вас, мессир Рокбюрн, такое оружие? И почему оно пахнет серой?
— Это мое собственное изобретение, — сказал Родимцев без лишней скромности. И добавил:
— Называется сие «артиллерийское орудие» или по-простому «пушка». А серой пахнет потому, что она содержится в порохе, который нужно поджечь, чтобы произвести выстрел. Пороховые газы выталкивают снаряд из ствола.
— Интересную вещь вы придумали, — похвалил Монфор.
— И, заметьте, монсеньор, весьма полезную, — пропиарил Родимцев самого себя, не собираясь ни с кем делиться славой изобретателя огнестрельного оружия. Он прекрасно понимал, насколько важен такой «патент» для всего дальнейшего развития исторического процесса.
Командир госпитальеров сразу позавидовал и сказал:
— Надо еще разобраться, одобрит ли подобное святая церковь.
— Возможно, что я ошибаюсь, но мне кажется, что сотня таких штуковин вполне способна разнести городскую стену, которая перед нами, — проговорил барон, не слушая госпитальера.
Родимцев кивнул:
— Можно сделать пушку и гораздо больше, которая будет способна проламывать стену с одного выстрела.
Барон благожелательно подтвердил:
— Мысль очень интересная.
На что Бланшфор пробормотал:
— Может быть, против стен ваша пушка и подойдет, но против кавалерии, по-моему, вещь совершенно бесполезная.
— Вовсе нет, и я вам сейчас это продемонстрирую, — сказал Гриша и приказал сержантам заряжать картечью.
Когда очередной щит, установленный в двадцати шагах, разлетелся вдребезги, барон воскликнул:
— А ведь это очень серьезно! С полусотней таких штуковин можно остановить клин тяжелой конницы, несущийся в атаку!
— Но, все равно, в большом сражении толку от этих ваших пушек будет мало, потому что они, как я понимаю, тяжелые и малоподвижные. Да и заряжают их долго. Может быть, первый ряд вражеской атаки эти пушки и снесут, но следующая волна кавалерии их разнесет. Да и хорошего коня убить гораздо труднее, нежели человека, — скептически высказался Бланшфор.
— Опыт применения артиллерии показывает, что против конницы нужно применять батареи на эшелонированных позициях. Например, пока первый ряд стреляет, второй в это время наводит и готовится к стрельбе, третий заряжает пушки, четвертый ряд прочищает стволы и так далее. Огонь ведется волнами. И получается, что артиллерия действует в бою без перерыва, сметая противника, — объяснил Родимцев.
Барон и госпитальер вылупились на него, открыв рты. Наконец, Монфор прервал немую паузу:
